"
"На ней оказался накинут один халат, который женщина запахнула на ходу. Но сейчас никто не обращал на эту фривольность внимания.
Рита бросилась к сыну, заливая того слезами и будто бы не зная, за что именно схватить. Она торопливо гладила сына по плечам, голове, целовала лицо и не переставала плакать.
— Вы возьмите его, — сказал я Тихомирову. — А то тяжелый.
— Спасибо вам, Матвей, спасибо. Я знала, чувствовала… Спасибо…
Она говорила что-то еще, но я уже не слушал. Точнее, не слышал. У меня вообще резко появились проблемы с восприятием реального мира.
Не сразу, но до меня дошло. Это я упал. И силы окончательно окончательно покинули многострадальное тело. Только это был не конец. Скорее лишь начало. Так вода уходит от берега перед приходом цунами.
Подобное произошло и со мной. На этом все неприятности кончились и пришла сила. Такая, какой мне не доводилось испытывать.
Три рубца! Мне не надо было оголять грудь, чтобы убедиться в этом. Я чувствовал. Понимал. И вместе с силой пришло недоумение. Это что же ощущают кощеи, когда переходят свой рубеж? Даже предполагать жутко!
Я неторопливо поднялся на ноги. Не потому, что мне было тяжело — я боялся что-нибудь разрушить или кого-нибудь повредить.
А вот у меня все было замечательно. Я снял бинты с раненой ноги и обнаружил там лишь крохотные шрамы. Едва заметные, почти не отличимые от кожи. Забавно. Значит, после получения рубца все раны затягиваются. А если бы у меня, например, была сломана кость?
— Матвей, где вы его нашли? Что с ним было? Матвей… — Маргарита засыпала меня вопросами.
Даже не спросила, как я сам. Хотя это понятно, у нее тут полуживого сына привезли. Наверное, взорвись сейчас за ее домом ракета, женщина этого не заметит.
— У него жар, — сказал я, поднимаясь. — Поднесите поближе.
Тихомиров послушался. Вообще забавно, судя по внешности и движениям, он явно один из тех мужиков, которым все вокруг беспрекословно повинуются. Эдакий альфа-самец.