Там за ниточку потянули, здесь, так потихонечку следы и привели их к Выборгу.
По преданиям, орден рыцарей вез священную реликвию в крепость. Однако по пути что-то случилось. Рубежники пропали, а великий артефакт сгинул. Каких усилий потребовалось Созвездию, чтобы его найти — не описать. Однако нашли. Но то оказалось лишь полбеды.
Спрятана реликвия была в зачарованном ларе — такой не поднимешь и не перетащишь. Слишком таинственным и мудреным оказался древний обряд. Хотя нашли лазейку. Поняли, что открыть можно, однако в один единственный день — в день полного лунного затмения.
С последним проблем не было. В Созвездии все давно перешагнули за рубеж десяти рубцов. А до лунного затмения еще дожить нужно.
Вот тут-то проклятая бабка и пронюхала про реликвию. Как до нее добралась, как обнаружила — уму непостижимо. Шуйскому казалось, что они ларь надежно спрятали. Даже заклятия нужные сказали. Надо было человеческую жертву принести, да Виктор развопился, что слишком приметно будет ритуал на крови в чужих землях проводить.
Вот и отложили. А старуха возьми и найди. Однако дурная оказалась. Или жадная. Не побежала воеводе докладывать, сохранила тайну. Может, сама хотела ларь открыть. Вот только не успела…
— Потому настоятельно рекомендую вам отправиться в бухту. Там сейчас русалки резвятся, — продолжал воевода.
Шуйский не сразу понял, что все еще находится на приеме у Шеремета. Точнее, с официальной частью было покончено.
— Признаться, Илия Никитич, не имею удовольствия глядеть на этих трупных девок. Вообще не питаю особой любви к нечисти.
— Зря, нечисть бывает весьма полезной. Это я вам с высоты своих лет говорю.
Шуйский поморщился. Шеремет был лет на сто двадцать старше его самого, а гонору-то. Для опытных рубежников, к которым воевода себя относил, и не возраст совсем.
— Мне кажется, хороший знакомый рубежник гораздо важнее домового или водяного.
— Смотря как поглядеть, — не согласился Шеремет, но тему продолжать не стал.
Шуйский тяготился этого былинного богатыря, который всеми силами пытался казаться современным рубежником. То ли боялся, что его спишут, то ли было здесь еще что-то.
При этом Даниил видел провинциальность хозяина, о которой кричало все в его личном кабинете. От чучела выпи до травок от сглаза.
Понимал Шуйский, что и воеводе не доставляет особого удовольствия общение с ним.