— Кто?
— Олих, — сделал шаг вперед Урлас. — Ты должен понять, что это лишь рок так распорядился. Ты помнишь мои слова? Я не вижу ее в этом мире. Этими руками, что уже сотворили зло, или другими, что еще встретятся здесь на ее пути, ей не позволят жить в этом мире. Она родилась не для него.
— Кто? — казалось, не обращая внимания на слова брата, Олих обратился к Бастиану.
— Прости, брат. Как только мы узнали о случившемся, то я вернулся в замок, чтобы разобраться во всем…
— Разобрался? Где ее держали? — он вплотную подошел к Бастиану.
— Олих, Баст не виноват. Мы все вместе приняли такое решение.
— Где. Ее. Держали.
— В темнице, в подземелье, — вдруг проблеял начальник охраны, трясясь, как осиновый лист.
Олих шумно втянул носом воздух. Братья вздрогнули, когда увидели, какая боль зажглась в его глазах. Всего однажды Олих был в подземной темнице. И увиденное так его шокировало, что он больше никогда туда не спускался, и старался не думать о тех жутких условиях. Лишь дал себе клятву, что когда-нибудь он разрушит те темницы.
— Долго? — вмиг осипшим голосом задал он следующий вопрос.
— Две недели.
Дикий рев и массивное деревянное кресло вылетает, разбивая его вдребезги, в окно.
— Кто? — хватает он за грудки первого попавшегося на его пути.
— Госпожа Ирис приказали, — готовясь рухнуть в обморок, пискнул управляющий.
Олиху словно под дых со всей силы заехали.
— Этого не может быть. Это так? — он повернулся к братьям. Переводя взгляд с одного на другого, он ждал… Нет, он надеялся, что это не правда.
Но братья лишь по очереди утвердительно кивнули.
Олих сорвался с места и понесся к покоям сестры.
Но ее там не застал. Схватив за горло служанку, поднял ее так, что испуганные глаза оказались вровень с его.
— Где она?
Та хрипела, судорожно дергая ногами, и не могла произнести ни слова."
"— Она у меня, Олих, — раздался за его спиной холодный голос Бастиана. — Она должна быть наказана.
— Мы это не оспариваем, — встрял между ними Кейден. — И ты примешь решение в отношении нее. Но после того, как немного остынешь.
— Остыну, Кейден? Да я холоден, как лед. — он выпустил из рук испуганную служанку. — С чего бы мне гневаться? Подумаешь, мою женщину с моим ребенком в утробе заключили в темницу. Заковали в кандалы. А я, значит, должен успокоиться?
— Что же ты наделал, Олих! — захрипел Урлас.
Но Олих его не слушал.