Он предложил вызвать «скорую помощь» и отвезти девушку в больницу, но Грациелла настояла на том, чтобы она осталась здесь, в доме, где о ней смогут позаботиться.
Когда доктор ушел, София снова почувствовала прикосновение ласковых рук и открыла глаза.
– Ну, как ты себя чувствуешь? Получше?
София слабо улыбнулась, губы у нее задрожали, а из глаз хлынули слезы.
– Как тебя зовут, маленький воробышек?
– Со-фия…
– Так вот, София, мы тебя вылечим, и нечего плакать. У тебя есть кто-нибудь, кому я могу позвонить? Кто-нибудь будет беспокоиться о тебе?
– У меня никого нет… Я только утром приехала сюда.
Грациелла как следует укрыла ее и ободряюще пожала ей руку.
– Доктор дал тебе успокоительное, и ты сейчас заснешь. Мы продолжим наш разговор, когда ты отдохнешь.
София с улыбкой поблагодарила женщину, чувствуя, что мысли у нее путаются, а глаза неудержимо слипаются. Она пробормотала что-то, что Грациелла не смогла разобрать, и погрузилась в глубокий сон.
Мальчики каждый по-своему переживали утрату старшего брата, которого им всегда ставили в пример.
Фредерико разбил гитару Майкла и сжег ее в тщетной попытке обратить на себя внимание родителей. Это был жест отчаяния, безмолвный крик души: «Я здесь, посмотрите на меня! Я живой!» Однако все его игнорировали. Константино начал пить в одиночестве, запершись в своей комнате.
Общим знаменателем в их жизни был Майкл. Неожиданно под крышей их дома оказался еще один человек, связанный с Майклом теснейшими узами. Правда, ни одна живая душа об этом даже не догадывалась. Грациелла первая вышла из шокового состояния и стала возвращаться к жизни.
Альфредо в тревоге поднял глаза на мать, спускавшуюся по лестнице со второго этажа с кувшином воды в руках.
– Она в порядке. У нее ссадина на виске и легкое сотрясение, но доктор сказал, что все обойдется. Это хороший урок для тебя – ты всегда ездишь слишком быстро. Отныне, может быть, станешь осторожнее.