Здесь приятно веяло прохладой и свежестью, пахло розами. София заметила на столике четыре прибора."
"Грациелла представила ей Адину, милую расторопную горничную, которая суетилась вокруг стола, подавая пирожные и домашнее печенье, в то время как Грациелла развлекала гостью рассказами о своем саде, о редких растениях, которые разводят здесь садовники. София вежливо и внимательно слушала ее, сложив руки на коленях.
– Мой муж сейчас в Нью-Йорке по делам, и мне очень одиноко. Ты представить себе не можешь, как я обрадовалась тому, что ты приняла мое приглашение… А теперь, София, попробуй печенье, которое испекла Адина.
Альфредо вышел из глубины сада и поднялся на веранду. Его лицо и руки были испачканы машинным маслом. Грациелла запретила ему в таком виде даже подходить к ним, а когда он пошел умываться, сообщила Софии, что ее сын без памяти влюблен. Но к сожалению, не в хорошенькую девушку, на которой он мог бы жениться, а в мотоциклы… Руки Грациеллы при этом двигались без остановки: разливали чай, передвигали тарелки со сладостями, открывали сахарницу, раскладывали салфетки.
– Buon giorno, mama! Как ваши дела? – Константино поцеловал мать в щеку, а затем коснулся губами руки Софии.
– Спасибо, неплохо, – ответила она, смущенно покраснев, и поспешила опустить на колени свои огрубевшие от работы руки.
Вскоре к ним присоединился Альфредо, который привел себя в порядок и переоделся.
И вдруг на совершенно безоблачном небосклоне невесть откуда взялась темная тучка. София не поняла, что произошло. Грациелла казалась такой счастливой в окружении сыновей.
Альфредо отставил в сторону тарелку и помог матери подняться:
– Все в порядке, мама. Пойдем. Тебе нужно немного отдохнуть.
София услышала тихий плач Грациеллы.