К счастью, этот яд в малом количестве не только не причинил ему вреда, но даже облегчил существование – он мог свободнее управлять своими конечностями. У Джорджио потрескались губы, однако он находил в себе силы криво улыбаться. Каролла понимал, что такая ситуация долго продолжаться не может, и сын, как ни был болен, тоже это почувствовал. Джорджио жалобно попросил, чтобы его не отправляли обратно домой.
Каролла упорствовал во лжи, продолжая говорить знакомым и друзьям, что его сын здоровый, прекрасный мальчик, который живет с родственниками.
– Я обо всем договорился. Как только он сможет покинуть больницу, отец Орланди устроит его в монастыре.
Лидия засуетилась вокруг него и усадила за стол, сообщив, что приготовила на обед его любимое блюдо. Каролла расстегнул пиджак и включил телевизор, после чего расположился за аккуратно накрытым ею столом. Он даже не заметил ни новых серебряных подсвечников, ни шелковых салфеток, ни изысканных столовых приборов.
– Я сегодня в первый раз училась водить машину, Полли.
Каролла прихлебывал вино и большими порциями запихивал в рот домашнюю лапшу, не дожидаясь, пока она тоже сядет за стол. К тому моменту, когда она взяла в руку вилку, он уже вытирал куском хлеба свою тарелку.
– Как ты думаешь, он поправится? – внезапно спросил Каролла.
– Ты сделал для него все, что мог, Полли.
Каролла встал из-за стола.
– Подожди, у меня еще есть телятина…
Каролла сунул руки в карманы брюк и подошел к телевизору, не обращая на нее никакого внимания. Лидия быстро поела и принялась убирать со стола. За спиной у нее диктор громко читал новости.
– Я говорю, что училась водить сегодня, – повторила она, стараясь перекричать телевизор. – Инструктор сказал, что у меня красивая машина… Ты меня слушаешь?
Его взгляд был прикован к телевизору.