Роберто хотел что-то сказать, но ему мешал комок, вставший в горле. Он откашлялся и… к ее неописуемому разочарованию, вернулся в комнату. Она последовала за ним, но он остановил ее жестом.
– Я должен признаться тебе кое в чем, – с трудом вымолвил он. – Я никогда до конца не верил, что смогу… Я не предполагал, что это возможно, понимаешь? Что бы я ни делал в жизни, я делал это для тебя. Мне одному ничего не нужно. Когда… Тем вечером на вилле я подумал, что ты можешь быть моей. Меня прежде не охватывало такое чувство.
Грациелла отвернулась от него и, сощурясь, посмотрела на солнце. На ее пальце сиял бриллиант. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями и сказать то, что она хочет. Она долго подбирала правильные слова, потому что Роберто был так не похож на нее, а ей было важно, чтобы он ее понял.
– После того вечера на вилле, – начала она тихо, – я испытала такое же чувство потери, как в тот день, когда умер отец. Я хочу, чтобы ты знал: еще до того, как ты предложил Марио уехать в Рим, я решила расторгнуть помолвку. Так что не стоит поднимать меня на пьедестал, ставить выше себя.
Его высокая фигура на мгновение закрыла от нее солнце, когда он подошел, взял ее за руку и ввел в комнату. Он опустил жалюзи, и спальня погрузилась в приятный полумрак. По пути в ванную он зажег светильники возле кровати. Включив горячую воду, бросил в ванну пригоршню ароматической соли.
"Грациелла присела к туалетному столику и взяла в руку гребень, не зная, чем заняться. Теперь она волновалась, но не из-за Роберто, а потому, что боялась не понравиться ему. Он приблизился к ней сзади, взял у нее гребень и стал расчесывать ей волосы, пока они не засверкали, как жидкое золото на солнце. Затем склонился и поцеловал ее в шею, после чего сел на высокий табурет у нее за спиной. Он медленно развязал пояс пеньюара и обнажил ее плечи.