Атмосферу, царившую в ресторане, можно было бы охарактеризовать как ошеломленное молчание. Никто не мог до конца поверить в то, что произошло, и высказать свои чувства вслух. Эммануэль с пепельно-серым лицом сидел в машине, все еще сжимая пальцы на руле. Именно он сообщил о случившемся Марио Домино.
Домино подошел к его машине, Эммануэль повернулся. Он не мог произнести ни слова, пришлось сначала облизнуть пересохшие губы. Да и в том состоянии глубокого шока, в котором он пребывал, вряд ли он мог сказать что-то осмысленное.
Тела оставались в прежних позах: до прибытия полиции и судебно-медицинских экспертов на месте преступления нельзя было ничего трогать. Домино понурил голову, медленно опустился на колени и стал молча молиться. Впоследствии он вспомнил, что все остальные последовали его примеру. Каждый из них был по-своему знаком с человеком, чье неподвижное тело застыло во главе стола.
Даже мертвый, Лучано производил грозное впечатление. Его открытые глаза, казалось, сверкали гневом, как будто он знал, кто его убийца.
Подъезжая к вилле, Домино увидел вокруг нее множество полицейских машин, в доме светились все окна. Домино прибавил скорость, боясь, что кто-нибудь раньше его сообщил Грациелле трагическую новость.
Известие об убийстве внуков дона Роберто оказалось для Домино последней каплей, он больше не мог сдерживаться и разрыдался.
Напротив входа стояла «скорая помощь» с открытыми дверцами. Из дома вынесли два маленьких тела, накрытых простынями, и погрузили в машину. Повсюду сновали полицейские в форме и в штатском."
"Домино прошел в дом, по дороге никто его не окликнул, никто ни о чем не спросил. Он остановился в ярко освещенном холле.
– Зачем? Зачем кому-то понадобилось убивать детей? – тихо спросил он.
Домино взял врача за руку и отвел в сторону.