Подарки снова упаковали в коробки, открытки и поздравительные телеграммы, продолжавшие прибывать по почте, не попадали дальше ворот. Букеты и цветочные композиции для украшения столов были выброшены на мусорную кучу, и только опавшие лепестки летали по воздуху, подхваченные прохладным ночным ветром, чтобы днем съежиться и потемнеть под жарким солнцем.
Вилла «Ривера», словно закутанная в саван, отгородилась от мира, как будто только те, кто остался внутри, имели право на скорбь. У ворот толпились репортеры, они хватались за прутья решетки, пытались заглянуть внутрь, но ворота оставались закрытыми.
Грациелла единолично взяла на себя тяжелую миссию официально опознать тела. В траурной одежде, с густой вуалью, прикрывающей лицо, она вышла из машины, опираясь на руку Марио Домино. Их сразу же окружила толпа журналистов и фотографов, засверкали вспышки фотоаппаратов. В дело вмешались карабинеры. Расталкивая журналистов, они стали расчищать дорогу Грациелле и Марио.
Войдя в здание морга, Грациелла сразу же отдернула руку и отошла от Марио, предпочитая идти одна. Полицейский, у которого поверх формы был накинут белый халат, повел их длинными мрачными коридорами. Грациелла молча пропустила Марио вперед и пошла следом. Наконец они вошли в холодную комнату, стены и пол которой были покрыты белым кафелем.
Работник морга был в тонких резиновых перчатках желтоватого цвета, отчего его руки выглядели как руки мертвеца.
– Роберто Лучано… Константино Лучано… Альфредо Лучано… Фредерико Лучано… Эмилио Лучано… Карло Лучано… Нунцио Лучано…
Выйдя из морга, Грациелла снова оперлась на руку Домино. Он помог ей сесть в «мерседес», но, когда он предложил проводить ее до виллы, Грациелла отказалась.
Боковое стекло «мерседеса» медленно опустилось. Лица Грациеллы почти не было видно за плотной вуалью.
– Сначала я должна похоронить своих мертвых, – сказала она. – Я хочу, чтобы все на Сицилии знали, что произошло, и потребовали правосудия.