Bella Mafia

Наконец он закончил мыться, надел через голову робу, повязал веревочный пояс и сунул ноги в сандалии.

Положив мягкий кожаный чемодан на кровать, Лука стал распаковывать вещи, что-то повесил на плечики, что-то аккуратно сложил в ящик комода. Он достал две тонкие хлопковые тенниски и точно такие же брюки, как те, в которых он пришел. Отполировал тряпкой ботинки и аккуратно поставил на нижнюю полку гардероба. Раскладывая вещи, он все время тихонько разговаривал сам с собой, комментируя каждое действие. Бритвенные принадлежности в футляре из такой же кожи, как чемодан, положил на комод рядом с длинным футляром.

Складывая их, Лука не удержался и легонько, почти поглаживая, прикоснулся к этому футляру, затем взял его с комода, подошел к кровати и спрятал под матрас.

Продолжая разговаривать сам с собой, Лука рассмеялся. В это время зазвонили колокола, приглашая к мессе. Он недолго раздумывал, не присоединиться ли к братьям, но потом решил, что может оправдать свое отсутствие тем, что устал с дороги и заснул.

Однако о сне он думал сейчас в самую последнюю очередь. Вместо того чтобы лечь в кровать, Лука осторожно вылез в окно и направился к своей старой овощной делянке.

Он прошел мимо рядов высохшего и увядшего латука, заметил заросшую сорняками землянику и густые плети бобов, спутавшиеся без подпорок. Лука задержался и посмотрел вдаль. Справа и слева поля протянулись далеко-далеко, а горизонт казался ближе и как будто обрывал их. Лука поднялся на вершину холма и остановился там.

Казалось, он повис между небом и землей, а впереди, насколько хватало глаз, раскинулось темное, тускло мерцающее море.

Лука понимал, что он натворил. Стоя здесь, на холме, он осознал, что его ничем не отмыть, зло затаилось внутри его. Он поднял руки над головой, протягивая их к небу, однако это ужасное открытие больно давило на его сердце, и он всхлипнул:

– Я согрешил, прости меня, я согрешил. Пречистая Дева Мария, Матерь Божья, прости меня…

Отец Анджело увидел Луку в окно.

В комнату вошел брат Томас, как всегда громогласно жалуясь на что-то, но отец Анджело сделал ему знак замолчать и подозвал к окну. Силуэт Луки с облаком светлых волос вокруг головы напоминал фигурку святого с нимбом.

– Лука, – тихо, как молитву, выдохнул отец Анджело.

Два старых монаха медленно побрели в церковь. В те минуты, когда они преклонили свои старые колени в молитве, Лука тоже молился. Он решил наложить на себя епитимью.