Он тебя никогда не любил, у него были другие женщины, я знаю, это все знали…
Тереза не смогла сдержаться и заплакала:
– Роза, как ты смеешь говорить мне такие вещи? С тех пор как мы вернулись домой, ты стала какая-то странная, я тебя просто не узнаю.
Тереза порылась в карманах в поисках носового платка и высморкалась.
– Мама, не плачь, пожалуйста, я не могу видеть, как ты плачешь.
– Это потому, что ты сама не плачешь.
– А с чего мне проливать слезы? С какой стати? Эмилио меня не любил, наша свадьба была организована за нас.
Тереза больше не могла этого слушать. Она бросилась в свою спальню и захлопнула за собой дверь. Как же мало знает ее дочь, а еще меньше понимает. Тереза взяла свою выпускную фотографию и посмотрела на молоденькую – моложе, чем Роза сейчас, – девушку в мантии и адвокатской шапочке.
Роза сидела за туалетным столиком и маникюрными ножницами подстригала себе челку.
– Роза, можно войти?
– Нет.
Тереза остановилась в дверях:
– Я хотела тебе кое-что показать. Это моя фотография примерно в твоем возрасте.
– Мама, я видела ее уже сто раз. Такая же фотография стояла у бабушки на каминной полке.
– Ты только посмотри на меня, видишь, какое серьезное личико, особенно в этих толстых очках…
Роза лишь мельком взглянула на фотографию. Тереза продолжала:"
"– Ты помнишь бабушку и дедушку? Я выросла у них в пекарне. Папа мечтал когда-нибудь вернуться домой, но мама не хотела, она считала, что они очень хорошо устроились в Америке. Когда меня приняли в колледж, папа страшно гордился, он думал, что уже одно то, что я туда поступила, означает, что я стану квалифицированным адвокатом.
Вполуха слушая мать, Роза сдула со стола настриженные волосы.
– Мой отец только работал в пекарне, Роза, он не был ее хозяином, и квартира в подвале тоже не принадлежала нам, родители ее снимали. В подвале было всегда темно, душно, и мы вели нескончаемую войну с тараканами.