Грациелла и Марио, держась за руки, вышли из дома и направились к машине, попутно окидывая взглядами некогда прекрасный парк перед домом. Адвокат рассмеялся:
– Подумай, может, тебе стоит нанять меня, чтобы я привел в порядок этот газон? Что-то он выглядит совсем запущенным.
Грациелла улыбнулась:
– Ах, Марио, это был мой маленький мир, я считала, что он надежен и безопасен. Я знаю, как погиб Майкл, тебе следовало рассказать мне правду. – Она обхватила лицо ладонями. – Теперь я понимаю, что единственным невинным человеком был Майкл, остальных Роберто использовал.
Марио печально согласился.
– Дону Роберто было трудно отказать, Грациелла, однако его было легко полюбить. Я любил его как брата, но ты права, я всегда его боялся… Нет, пожалуй, не всегда. Помнишь тот год, когда Роберто вернулся с войны? Тогда он был другим, на войне он изменился.
Марио помолчал, даже сейчас ему нелегко было сказать Грациелле правду. Впрочем, чего ему теперь бояться?
– Он хотел выйти из Организации и собирался это сделать, однако его не отпустили.
Грациелла отступила от машины и закрыла дверцу. Марио продолжил:
– Мне нужно на несколько дней уехать в Рим, если я тебе понадоблюсь, в офисе подскажут, как меня найти. Будь осторожна и не переутомляйся."
"Машина тронулась с места, Грациелла помахала вслед Марио, но у нее не выходили из головы его слова. Марио прав, после войны Роберто изменился.
Грациелла остановилась посреди просторного холла, в котором теперь стояли антикварная мебель, статуи, по стенам висели картины, а пол покрывал ковер ручной работы. Раньше все выглядело совершенно иначе.
Грациелла зажала уши руками. Она словно наяву слышала собственный голос, срывающийся на крик, злые слова, обращенные к мужу. Дети тогда испуганно сгрудились вокруг нее, а она кричала на Роберто и требовала, чтобы он добыл еду для голодных сыновей.