– Наверное, дорожил собственной жизнью.
София отхлебнула из стакана, неразбавленная водка обожгла горло.
– А сейчас…
Он пожал плечами:
– Сейчас ситуация изменилась. Если захочешь продать дело, полагаю, ты без труда найдешь покупателей, но я ухожу, София. Думаешь, я хочу растрачивать свой талант на дешевое дерьмо, которое шьют внизу?
София осушила стакан и налила себе еще.
– А как же модели, которые мы разрабатывали вместе?
– Вместе? – Нино скривился. – Радость моя, выбирать ткань – это еще не значит разрабатывать модель.
– То что, Нино?
– София, со мной слишком долго обращались как с куском мяса. Ты не сможешь заставить меня остаться. Если попытаешься мне помешать, я подкину газетчикам историю про твою фабрику для шлюх. И вскоре от тебя разбегутся все клиенты – заметь, клиенты, которых привлек я, – хотя сомневаюсь, что они и так уже не потеряли интерес к твоей фирме после того, как узнали из газет, что…
– Что? Договаривай, Нино.
Он вздохнул:
– Это твои слова, не мои. Послушай, давай подведем черту. Я был тут как в ловушке, теперь хочу вырваться на свободу. Неужели это так плохо с моей стороны?
– Я не могу сделать ничего, чтобы тебя удержать.
Неожиданно Нино встал, поняв, что она говорит правду."
"– Ценю твою доброту. Пойми, это мой шанс на удачу, я буду выпускать одежду под собственной маркой.
– Уходи.
Нино не заставил просить себя дважды. София слышала за стенами кабинета его голос, он смеялся и шутил с Селестой, потом стало непривычно тихо. София черкнула короткую записку и позвонила по внутреннему телефону Селесте, чтобы та зашла в кабинет.
– Пожалуйста, напечатай этот текст и повесь на доску объявлений.
Селеста повесила объявление, и вокруг него тут же собрались девушки. София предупреждала работников, что через месяц они все будут уволены и получат жалованье за шесть недель. Это было щедро с ее стороны, но некоторые портнихи работали с ней и Нино с первого дня.
Позже София выяснила, что Нино Фабио снял с их общего счета все деньги.