Их взорам опять предстали скорбные ряды грузовиков и склады, забитые пустой тарой. Но хуже всего были целые мили погибающих деревьев – апельсиновых, лимонных и оливковых – с вонючими гнилыми плодами, усеянными мошкарой. Водные разбрызгиватели заржавели, в оросительных каналах валялись испорченные фрукты, а над деревьями висела жужжащая туча мух – черная и зловещая. Повсюду виднелись надписи, сделанные в пыли и краской на стенах: «Долой мафию! Лучано – ублюдок!»
Тереза даже не пыталась приободрить своих спутниц.
Когда они вернулись на виллу, Роза ушла наверх, чтобы отпереть комнату Луки и проверить его повязку. Остальные собрались в кабинете, молчаливые и подавленные. Тереза устала не меньше других и была, пожалуй, не меньше других удручена увиденным, но не подавала виду. Она открыла блокнот.
– Прежде всего нужно, чтобы рабочие убрали, вынесли мусор, осмотрели грузовики и определили, что еще можно использовать – чем вообще мы располагаем.
Мойра отряхнула свою юбку. У нее было такое ощущение, что пыль въелась даже в ладони.
– Это не жилой дом, Тереза, – сказала она, – ты не можешь направить туда бригаду уборщиков с ведрами и швабрами.
Тереза продолжала, не обращая на нее внимания:
– Деревья надо подрезать почти до самых корней и до нового года починить разбрызгиватели. Сад не так плох, как кажется, однако пару сезонов, а может и больше, урожая не будет.
София всплеснула руками:
– Пару сезонов? А что мы будем делать в это время? Ну, вычистим мы доки, пакгаузы и корабли – а дальше-то что? У нас же нет продукции. Это безумие! Мама права: мы не сможем начать сначала.
– А мы и не будем начинать! – огрызнулась Тереза. – Мы просто готовимся к продаже. И я не желаю слышать мнение мамы. Это по ее вине мы оказались в таком положении.