Мы уже не можем пойти на попятный, даже если захотим. Вместе с виллой они намерены забрать и все остальное. Они погасят наши долги и заплатят сумму – по их мнению, приличную, для того чтобы женщины Лучано жили в комфорте – в комфорте, а не в роскоши. То, что они предлагают, это оскорбление. Мало того, эта цифра будет каждый день снижаться – до тех пор, пока я не приму их условия. – Тереза покрутила на пальце свое обручальное кольцо и наконец посмотрела на него в упор. – Он сказал, что ни одно другое семейство не станет им мешать и что я только зря потрачу время на переговоры с ними.
– Они и есть власть. Соглашайтесь на все их условия.
Лука видел, что Джозефу Рокко удалось ее запугать. Интересно, что еще он сказал? Тереза налила в рюмку бренди, залпом выпила и закашлялась. Однако, когда она обернулась, он с удивлением увидел, что на ее лице больше нет страха.
– Если я лично пойду к главарям самых крупных семейств и предложу им оптовую сделку… Ясно, что теперь не может быть и речи о том, чтобы сдавать помещения в аренду. Мне придется все продать, но… что, если я скажу им про предложение Корлеоне? Скажу, что Корлеоне намерены всех обскакать? Мало того: в случае если они добьются своего, все остальные останутся не у дел.
– Если вы свяжетесь хотя бы с одним из их конкурентов, будет только хуже. Просочатся слухи, и вам несдобровать.
Тереза потерла виски.
– Ну хорошо. А я не буду продавать недвижимость семьям Палермо, а договорюсь с… – Она пролистала свой блокнот. – Вот! Марио Домино получил предложение от человека по имени Майкл Барзини. Это не бог весть какие деньги, зато в десять раз больше того, что предлагают Корлеоне. Вы что-нибудь о нем слышали? – Лука прищурился и кивнул. – На кого он работает?
Он покачал головой:
– Это посредник – человек, который ведет переговоры. Может быть, американцы хотят создать группу по покупке компании Лучано.
Тереза принялась мерить шагами кабинет.
– А если мы все поедем в Нью-Йорк, мы сможем с ним встретиться? Попросить у него защиты, если понадобится? И тогда, если он согласится купить наше имущество, те, на кого он работает, уладят здесь все дела. Я добиваюсь только одного – справедливой цены. И я не хочу, чтобы нас обманули и обобрали – после всего того, что мы сделали.