– Смотри, пап, – прощебетал он, – мне нужен другой велосипед. Этот мне уже мал… Мама говорит, что не нужен, но ведь к Рождеству я стану еще выше.
Пирелли подмигнул мальчику и ласково похлопал его пальцем по носику:
– Посмотрим, на сколько дюймов ты подрастешь за три недели, тогда и решим. Но пока ничего не обещаю.
– О боже, здесь все такое допотопное! – крикнула Лиза из кухни. – В первый раз вижу такую древнюю газовую плиту!
Пирелли услышал громкий хлопок газа и побежал посмотреть, что с его женой. Она обернулась к нему с коробкой спичек в руке.
– Ты в порядке?
– Да, если не считать опаленной брови. Ты что-нибудь готовил на этой плите с тех пор, как сюда приехал?
– Нет…
– Ах вот оно что! Ну ладно, не волнуйся, я разберусь.
Он обнял ее и поцеловал в щеку:
– Конечно разберешься. Прости, что так получилось с отпуском. Может быть, на Рождество нам удастся выбраться на лыжах.
Они стояли обнявшись и смотрели в глаза друг другу.
– У тебя усталый вид. Может, приляжешь? А я приду и еще больше тебя утомлю.
Когда они подошли к старой железной кровати, зазвонил телефон. Пирелли поморщился.
– Не подходи, Джо. Пусть звонит. – Лиза потянула его за руку, увлекая к кровати, но он все же поднял трубку.
Это был Анкора. Он извинился и сказал, что у него на крючке крупная рыба – бандит, отбывающий пожизненный срок, который хочет заключить сделку. Он знает Луку Кароллу.
Пирелли вздохнул:
– Ты что, один не можешь справиться?
– Могу, конечно.
Лиза целовала Пирелли в шею, одновременно расстегивая его рубашку.
– Сейчас приеду, жди, – произнес он, вешая трубку.
Услышав эти слова, она отпрянула назад и всплеснула руками:
– Нет, это просто невероятно! Я приехала к нему на выходные, я пробыла здесь всего две минуты, и он уже уходит!
Он с усмешкой поцеловал жену.
– Да, ухожу, но я вернусь.
Тони Сидона согласился говорить только при условии, что его дело будет пересмотрено, и потребовал, чтобы это зафиксировали на бумаге в присутствии его адвоката. Пирелли не стал упираться: он устал и хотел поскорее вернуться к жене. С каждой минутой Сидона все больше раздражал его своей наглостью.
– Говорите, что знаете, и побыстрей.