Он хотел показать всем, кто найдет труп Ленни, что давать показания против его отца опасно для жизни… Он отрезал Каватайо язык. Кругом была кровища… Мы с моим напарником хотели его увести, однако он был как безумный… Знаете, у него такие странные глаза – временами они становятся совсем белесыми… Мы вдвоем вышли из номера, а его оставили там. Но мы успели дойти только до лифта и нос к носу столкнулись с новой сменой охраны. Я дал деру, но меня поймали на соседней улице.
– Значит, когда арестовали Кароллу, вы были в тюрьме? – спросил Пирелли.
– Совершенно верно. Он бушевал, когда Каватайо собрался давать показания, и прямо-таки озверел, узнав, что его место занял Лучано!
– А Лука навещал Кароллу в тюрьме? Вы что-нибудь слышали об этом?
– Нет. Мы были в разных камерах. Он сидел в отдельной. К нему приходило много разных бандитов.
– Вы не знаете, Каролла мог приказать убить семью Лучано?
Сидона скорчил рожу:
– Да бросьте! Каролла был всего лишь шестеркой. Конечно, у него было полно связей, и тем не менее до такого приказа он не дорос.
– Как по-вашему, кто их организовал?
Сидона заерзал на месте и сунул руки под стул:
– Не знаю.
– Убили двух маленьких мальчиков, истребили всю семью.
– Послушайте, я ничего об этом не знаю, вам ясно? Мы договаривались, что я буду говорить вам про Луку Кароллу – все, больше ни слова.
Пирелли подался вперед и стиснул колено Сидоны. Анкоре и адвокату пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его тихий шепот.
– Одно имя. Скажите мне всего одно имя.
Они чувствовали, что Сидона сильно напуган. Он нагнулся к комиссару, как будто хотел что-то сказать, потом снова откинулся на спинку стула. Пирелли крепче сжал его колено и придвинулся ближе. Наконец Сидона облизнул губы и, наклонившись к самому лицу Пирелли, прошептал:
– Майкл Барзини. Может быть, он.
Закончив допрос, Пирелли обнял Анкору за плечи и пошел с ним к автостоянке.
– Ну что ж, по-моему, мы выжали почти все, что могли.
Анкора открыл дверцу своей машины."
"– Знаешь, что самое отвратительное? Когда мы его найдем, любой адвокат легко докажет его невменяемость. Его отправят в психушку. Ты думаешь, это справедливая кара за все, что он совершил? Вот раньше с убийцами не церемонились. Их вешали, топили и четвертовали. И правильно делали! А этого гада я бы казнил своими руками.
Пирелли с силой захлопнул дверцу.