Лука поехал за ним к его дому, а спустя какое-то время – в гей-клуб. Несколько часов он следил за Фабио из угла темного многолюдного зала и в конце концов представился ему как студент художественного колледжа.
Уже поздно ночью они вернулись на фирму Нино.
Труп обнаружили только на следующее утро. Секретарша пришла на работу и заметила, что в кабинете Нино горит свет. В этом не было ничего удивительного: шеф часто приходил раньше других. Она распечатала пакет с почтой, сварила кофе и постучалась к Нино.
На белом ковре были пятна крови – много пятен, как будто разлили банку с краской. Девушка вошла, чтобы рассмотреть все как следует, и увидела отчетливые следы босых ног: кто-то ходил по крови. Остались даже отпечатки растопыренных пальцев. Следы вели к порогу – туда, где она стояла. Еще не совсем понимая, что происходит, она шагнула назад, и тут до нее дошло, что следы теряются на черном ковре приемной.
В маленькой ванной тоже была кровь, размазанная по зеркалу, по раковине… А на белой кафельной плитке – новые четкие следы. Кто-то явно пытался стереть свои отпечатки пальцев, однако все краны и стены были забрызганы кровью.
Контора постепенно заполнялась швеями и закройщицами, и ситуация делалась все более сюрреалистической. Все заглядывали в кабинет Нино и спрашивали, что случилось. Никто не мог дать ответа. Вызвали полицию. Она немедленно оцепила здание, одновременно пытаясь найти Фабио и выяснить, что все-таки произошло в его кабинете.
Два часа спустя молодая ассистентка, проходя по комнате, в которой хранились манекены, испустила истошный крик. Тут же сбежались люди, но им оставалось лишь в ужасе тыкать пальцем в группу манекенов. Труп Нино, почти обескровленный, сидел верхом на мужском манекене и держал его в своих мертвых объятиях. Он был таким же восковым и безжизненным, как и белое пластиковое тело куклы.
Глава 33
Грациелла пришла в уныние, когда увидела маленькую квартирку, в которой остановились Тереза, Роза и Мойра.
Тяжело дыша, она заявила, что больше ни за что не станет подниматься по этой лестнице – хоть ты ее озолоти! – и пошла по комнатам, завывая и вскидывая руки на сицилийский манер.