Заплаканная, без косметики, она напоминала заблудившегося ребенка.
– Я не могу заснуть. Мне так страшно! Я никак не могу заснуть…
София вздохнула, а Грациелла подала Мойре руку и усадила ее за стол.
– Где мама? – спросила Роза, заходя в кухню с бледным, осунувшимся лицом.
Грациелла похлопала себя по коленям, обращаясь с Розой как с маленькой девочкой. Роза села к бабушке на колени и уткнулась лицом ей в плечо:
– Бабушка, я так рада, что ты здесь!
Грациелла улыбнулась. Окруженная дочерьми, она чувствовала, что любима, и самое главное – она чувствовала, что кому-то нужна.
– Ты знаешь, какой сегодня день, бабушка?
Мойра вскочила:
– Рождество! Сегодня же Рождество!
Она выбежала из кухни и вернулась с маленькими подарками, которые купила для всех них.
– Счастливого Рождества, София!
София приняла яркий сверточек. Она изо всех сил пыталась улыбнуться, но лицо ее внезапно исказилось, и она зарыдала.
У Розы задрожали губы.
– Не плачь, София, не плачь! – проговорила она и сама разразилась слезами.
Мойра, которая еле держалась весь вечер, тоже пустилась в рев. Грациелла молча переводила взгляд с одной на другую, потом принялась покачивать Розу, сидевшую у нее на коленях, и затянула песню.
Тереза плотнее запахнулась в шубку Софии. Они долго шли пешком и невзначай добрели до грузовой компании, которая по-прежнему стояла на замке, огороженная сверху мрачной колючей проволокой.
– Здесь работал мой муж. Это единственное предприятие, которое я не включила в список на продажу. Сначала я и сама не понимала почему.
Лука оглядел неосвещенные пакгаузы и засунул руки глубже в карманы брюк.
Тереза улыбнулась:
– Ты сочтешь меня ненормальной, если я скажу тебе, что хочу открыть собственный бизнес? Я собираюсь вложить свою часть денег в это предприятие и возродить его. Конечно, мне понадобятся помощники – люди, которым я могу доверять.
– Как насчет профсоюзов?"
"– Ох, профсоюзы – это вчерашний день, Джонни.
Для Луки это был темный лес.