Он пробежал глазами список и, убедившись, что ничего не забыл, довольный, поехал на заправочную станцию. Он отсутствовал около двух часов.
София стояла, скрестив руки на груди и впиваясь пальцами в предплечья – так сильно, что ногти вонзались в кожу. Атмосфера в комнате накалилась. Ее окружали испуганные, потрясенные лица.
Она продолжила:"
"– Он не должен ни о чем догадаться. Мама начнет готовить, а потом мы сядем обедать – как будто ничего не случилось. Его надо чем-то отвлечь, чтобы он нам не мешал.
С застывшим лицом, похожим на красивую маску, она посмотрела по очереди на каждую женщину. Тыльной стороной ладони Роза смахнула слезы с глаз, боясь встретиться с проницательным взглядом Софии.
– Роза? Роза?
София нависла над ней. Девушка судорожно сглотнула и приподнялась со своего кресла.
– Ты хочешь отказаться, Роза? Если да, то лучше скажи сразу.
– Нет… нет…
– Хорошо. Тогда вытри слезы. Мойра, что с тобой?
Левая нога Мойры непрестанно подергивалась, как будто жила собственной жизнью.
– Со мной все в порядке, – откликнулась Мойра, – я думаю, нам надо держаться всем вместе, тогда будет легче. Вот только… Что, если мы ошибаемся?
– Тогда пусть он это докажет. Мы дадим ему такую возможность. А сейчас иди оденься, и ты тоже, Роза. Вы все должны выйти к обеду нарядными. И ведите себя так, как будто ничего не знаете.
Грациелла сидела, сложив руки на коленях и закрыв глаза, точно в молитве.
Тереза прошептала дрожащим голосом:
– Может, ты зря рассказала об этом маме?
Но София покачала головой:
– Мама нам нужна. Она должна подсыпать порошок в его тарелку. Ведь она всегда подает еду на стол.
Грациелла заговорила. В отличие от Терезы, голос ее был совершенно твердым.
– Я молю Господа, чтобы ты не ошиблась. Теперь я смогу умереть спокойно.