Грациелла показала знаком, что хочет поговорить с Софией. Чуть наклонив голову, как бы извиняясь перед гостями, София подошла к ней и нагнулась. Воспользовавшись моментом, Салерно зашептался с Мьяно, который с каждой минутой делался все более раздражительным.
Наконец София вернулась к своему креслу, но осталась стоять. Салерно покашлял.
– Синьора, нам известно, что это имение принадлежало Полу Каролле, а в настоящее время переписано на имя синьоры Грациеллы Лучано.
Сальваторе откашлялся и поправил на себе жилетку, явно не одобряя, но пока не желая ничего говорить. Мьяно подался вперед всей своей жирной тушей. Было видно, что они хотят уйти.
София одарила Петера Салерно ослепительной улыбкой, которую Грациелла запомнила на всю жизнь. В ней больше не осталось ни мягкосердечия, ни неуловимого очарования цветущей молодости.
София великолепно вела свою роль.
– Наследник имения Лучано хочет лишь того, что принадлежит ему по праву. Если ему откажут, нам придется обратиться к другим людям… Le spine della rosa sono nascoste dal fiore[8].
София настояла на том, чтобы ее гости выпили еще вина, и преподнесла его собственными руками, протянув Петеру Салерно последний бокал.
София завершила встречу так же резко, как и начала, – вежливо, холодно, без тени страха.
Когда трое мужчин вышли из комнаты, она с улыбкой положила руку на плечо Петеру Салерно, а потом вдруг нагнулась и поцеловала его в губы. Салерно окаменел от неожиданности.
– Arrivederci, синьор. Мы благодарны вам за все."
"Мужчины понимали: не может быть и речи о том, чтобы женщина стала членом Организации.