Отец Орланди чувствовал себя неловко в такие минуты – как он мог спорить с созданием, мозг которого питается прочитанным в книгах, существом, никогда не покидавшим стен своего жилища? Единственное, что он мог сделать, – принести еще книг по религии и наказать мальчика, прекратив на время их занятия.
Когда Джорджио узнал, что уроков не будет целую неделю, он странно взглянул на отца Орланди и тихо вымолвил:
– Вот видите, вы отнимаете у меня единственное, ради чего я живу, и называете себя при этом слугой господа.
Таким образом, ненависть к самому себе лишила его возможности учиться, того, что он ценил более всего. Состояние его здоровья тут же ухудшилось. Как только его отец прибыл в Палермо для встречи с местными главами кланов и, что важнее всего, с Роберто Лучано, Джорджио положили в больницу. Каролла не мог повидать сына незамедлительно, а когда Лучано покинул зал заседаний, он так рассвирепел, что болезнь сына отодвинулась для него на второй план.
Когда Каролла наконец приехал в больницу, врачи не могли сказать, сколько осталось жить его сыну.
– Если вы, ублюдки, еще раз скажете мне, что он настоящий боец, клянусь, я сверну вам шею! – закричал Каролла. – Мне плевать, кем вы считаете этого сукина сына, этого мерзкого урода! Почему вы не дали ему умереть в ту минуту, когда он появился на свет? Я не желаю больше слышать о том, что он боец! Не желаю!"
"Он ударил кулаком по столу, выскочил из больницы и, усевшись на заднее сиденье автомобиля, нервно закурил.
– Ваш сын в порядке? – участливо поинтересовался шофер.
– Да… да, в порядке, – сквозь стиснутые зубы процедил Каролла. – У него аппендицит, ерунда. – Он отгрыз кусок ногтя с большого пальца и добавил: – Забрось меня к Орнелле.
В борделе Каролла спросил блондинку, с которой он имел дело в прошлом году, но, к сожалению, запамятовал ее имя.
Лидия Даминко уклонилась от руки Кароллы, не припоминая такого клиента, и немного испугалась, когда он схватил ее за запястье и злобно уставился ей в лицо. Она попыталась оттолкнуть его, но мадам подала ей знак:
– Лидия, этот джентльмен спрашивал именно тебя.