Ты хорошая девочка…
Она стиснула руку дочери в своей и затихла. Ее рука внезапно расслабилась. София обернулась к медсестре, которая возилась с кислородным аппаратом, и сказала:
– Похоже, моя мама умерла.
Все сбережения Софии ушли на оплату похорон. Родственники были добры к ней и участливы, но не слишком расстроились, когда она сообщила, что переезжает на другую квартиру. Она так и не получила ни единого письма от Майкла и по-прежнему хранила золотой медальон в форме сердца.
Она лежала на большой кровати, где они должны были спать вместе с матерью, и медленно поглаживала рукой грудь и живот.
Неведомо как узнав об этом, ее навестила тетка. В ответ на вопрос о том, есть ли какой-нибудь шанс, что отец ребенка женится на ней, София отрицательно покачала головой. Если бы это был обычный мужчина, а не Лучано, еще можно было бы надеяться.
– Кем бы он ни был, ему придется взять на себя ответственность.
И снова София покачала головой. Она отказалась назвать его имя и не сказала о нем дурного слова. В местном монастыре, где в больнице было родильное отделение, к ней отнеслись с сочувствием и пониманием, особенно мать настоятельница. Она внимательно выслушала Софию, ни разу не перебив, и позволила остаться в монастыре до рождения ребенка. Софии было предложено помогать в прачечной и убирать в трапезной в качестве оплаты за проживание. Настоятельница посоветовала ей сразу отдать ребенка на воспитание.
София не покладая рук работала в прачечной, стирая больничные простыни и крахмаля белые воротнички монахинь. Здесь она познакомилась с несколькими девушками, которые оказались в таком же положении, а также с замужними женщинами, мужья которых сидели в тюрьме.
Раина была на сносях. Остальные девушки издевались над ней, и София часто находила ее рыдающей в прачечной за котлом. Она пообещала Раине, что будет навещать ее в больничной палате, и, когда через несколько дней у Раины начались схватки, она звала подругу.