Твой «птенчик» должен выиграть, и щелкнуть столичных по носу. Кого они выставили? «Руи Великолепного»?
— Просто Руи. Руи из рода Сон, из западных Сонов, — уточнил Тир. — Пока он не заслужил такого прозвища. И… надо признать, что Костас слабее. Я видел, как Руи вел партии.
— Пришли мне «цыпленка» вечером…
— Костаса! Сира Костаса Тира, никаких «зайчиков, птенчиков и цыплят», — поправил меня Кантор. — Уважение к членам клана Тиров — это залог долгой и нерушимой дружбы между родами…
— Пришли мне «цыпленка» в библиотеку и отдай прямой приказ — заучить всё, что я ему дам.
— Ты что-то знаешь, Блау? — Тир заинтересованно приподнялся в кресле.
— Откуда, — я фыркнула. — Но в отличие от тебя, в мое обучение вкладывали гораздо больше времени и сил, потому что… все считают, что я тупая, — улыбнулась я сладко.
— Знаешь, — констатировал Кантор.
— Отдай приказ, хуже не будет, — я потянулась за последним кусочком персика на тарелке, и Тир ловко увел его прямо из под носа и сунул в рот, с удовольствием щелкнув зубами.
— М-м-м-м… последнее слово всегда остается за Тирами, — пояснил он с хитрой улыбкой, которая тут же истаяла — мои руки лежащие на столе полыхнули тьмой по локоть. — Блау?
— Это бы мой персик. Тир. Мой, — я усилием воли взяла силу под контроль. — Не забирай мое. Не делай так больше.
Кантор с присвистом выпустил воздух сквозь зубы."
"— Значит, я правильно думал, почему Ву полночи разносила дуэльный зал. Сумасшедшие. Совершенно сумасшедшие. Вы вообще в курсе, что в нормальном клане, когда делают подпитку алтаря жертвами, вассалов принято ставить в известность?
— Не критикуй Главу чужого клана, и жив будешь…
— Персик был вкусным, Блау… — сменил тему Тир.
— Заткнись.
— Очень вкусным. И очень сочным, так и таял на языке…
— Заткнись, Кантор…
— Это мой дом, мой стол, моя тарелка и… — он качнулся в кресле, — …мой… персик.
Щиты вспыхнули серебром и переливами раньше, чем плетения, подстегнутые волной свежей силы, слетели с пальцев.
— Ах… рука-рука-рука… Блау, ну кто же бьет больных? — стонал Тир, прикрыв глаза.
— Не ври. На тебе куполов защиты, как блох на райхарце, — я хрустнула, размяв пальцы, примеряясь, куда двинуть плетениями, чтобы не зацепить купол, но при этом, чтобы все книги с верхних полок стеллажей посыпались бы Тиру на голову.
— Тарелка персиков? — Кантор приоткрыл один глаз. — Две тарелки? Корзина! Целая корзина персиков, Блау… м-м-м-м… сочных, спелых… И все твое. Мне ничего для тебя не жалко.