* * *Южная резиденция Второго Феникса
— Некрасива, — жесткие длинные тренированные пальцы больно ухватили за подбородок и бесцеремонно покрутили мою голову из стороны в сторону, чуть запрокидывая назад. Как лошади. — Вопиюще. Некрасива. Какая… жалость.
Я опустила глаза вниз и осторожно подвигала челюстью. Губа болела. Его гребаное второе высочество брезгливо вытер пальцы о верхнюю накидку ханьфу и отступил на пару шагов.
— Вина! — скомандовал он властно.
Я старалась смотреть на пол и уже изучила все варианты орнамента плитки на полу в резиденции Наместника, расцветки мирийских ковров, и обувь каждого из присутствующих.
Сапоги, расшиты золотой нитью, с гербом рода Фениксов на верхней части голенища, ступали властно."
"Обувь — значит всё очень плохо. Обувь — значит, ты на дне. Самом — дне. Либо валяешься, уткнувшись лицом вниз, на вонючей соломе, либо вынужден постоянно склонять голову и всё, что ты можешь видеть — это носы чужих сапог.
Когда мир сужается до расцветки ковров и орнамента на полу… всё очень, очень плохо.
— Почему все «породнившиеся» страшненькие? М-м-м?
— Есть исключения, и… цветку нужно время, чтобы распустится, не все бутоны одинаково красивы…
Феникс отмел аргумент слуги взмахом широкого рукава.
— Посмотри на моих бесполезных многочисленных и венценосных сестер, которых отец выставляет на торги… все как одна — некрасивы.
Слуга склонился ещё ниже.
Я не поднимала головы, уставившись вниз. Рука у слуги Феникса тяжелая, и некоторые вещи я усваиваю с первого раза.
— Хоть немного нежной одухотворенности не помешало бы, — жесткие пальцы опять схватили мой подбородок и запрокинули голову вверх.
Голову запрокинули ещё выше, и я опустила ресницы, почти зажмурившись — смотреть в глаза нельзя, что за это бывает, мне объяснили наглядно.
— Нет. Пятнадцать зим.