Южный предел покидал господин Дан — Наставник, в сопровождении личной ученицы — госпожи Вайю Юстинии Блау.
— Уступаю леди, — ошеломленный Му взмахнул рукой, пропуская очередь, и… заторопился домой.
В Бель-ле он поедет завтра, скажет — не успел — и это правда, последний портал. Отец отправил его выказать соболезнования после Прорыва — нищая часть южной ветви семьи жила даже не в столице Юга, а в такой глухой дыре, что и развлечься нечем.
Сука, Блау! Он поймал суку Блау!
От перспектив закружилась голова.
Что? Сбежала! Наверняка сбежала! Все знают, что последний день Турнира завтра и участники обязаны присутствовать! Наставник? Три раза ха! К Наставникам так не прижимаются, даже касаться дозволено не всегда, пусть расскажут эту историю кому-то другому.
Он — Му — видел всё!
А если правда, по делу?
Му задумался и решительно тряхнул головой. По делу отправили бы с дуэньями и охраной, нет, здесь точно что-то нечисто.
Кому написать? Кому рассказать? Своим на Севере? Южанам? Отцу? Или сразу анонимно в Имперский Вестник…
Он уже видел заголовки завтрашних газет: «Вторая Наследница Блау теряет честь и репутацию», «Позор семьи и рода», «Нравы нашего молодого поколения», «Куда катится Империя»…
— Брат! Купи! Брат! — недалеко от площадки, где извозчики терпеливо ожидали клиентов — не каждый мог позволить содержать и обслуживать личный экипаж, напротив переносной лавки с побрякушками, которую держали местные туземцы — смуглые, с заплетенными в косы волосами и бубенчиками, толкалась, пританцовывая на месте, и чуть притопывая маленькой ножкой, рыжая пигалица ему по пояс.
— Братик! — Пигалица дергала за край нижней кирасы легионера — из простых, он мельком глянул на нашивки. И — контрактник, из тех, что приезжают на Юг подзаработать из других пределов.
— Потерпи, дадут деньги, куплю, потерпи… — устало басил легионер.
— Брат! Брат! Брат! — пигалица разревелась, и Му — поморщился.
Сестры такие капризные. И всегда не понимают, что денег — нет. Что империалы не падают с неба, что доход их рода очень скромный, а детей много.
"— Бра-а-а-ат-и-и-ик!
— Сколько? — Он процедил сквозь зубы, поглядывая на вертушку на палочке, с ленточками, которую присмотрела пигалица — скажет больше осьмушки, он развернется и уйдет, сразу уйдет.
— Осьмь, господин, мелочь, но ручная работа, мать полночи сидела…
— На.
Рыжая не взяла.