Ревизорские дознаватели допрашивали детей на Юге, их — здесь. Конечно, допросом это не называли, но все знали, что смерть Аурелии оборвала последние нити плетений к артефакту управления «пустыми». Который должен быть у нее — просто обязан, но… его не было.
Зачем артефакт управления подчиняющими печатями Кастусу Луций понимал смутно, точнее — смутно верил в то, что у сира получится. По тому, как он тщательно восстанавливал части коробочки, присланной от Хэсау, как пытался найти взаимосвязи — было понятно, что мастер хочет воссоздать артефакт или понять принцип срабатывания.
Но вот зачем? Чтобы защититься или… чтобы управлять самому? Ответа на этот вопрос Луций не знал.
И теперь этот внезапный — совершенно — как снег в горах — эксперимент с мальчишкой.
Почему Зиккерт? Потому что его не хватятся? Потому что организм ослаблен и воздействие может быть усилено?
Нечасто Луций искренне радовался приближению старости — и ещё никогда так, как сейчас. Иначе с сира сталось бы проверить действие инъекций на нем — и он не смог бы возразить.
А Глава очень четко озвучил задачи — «получить устойчивый положительный результат», и — «закрепить, сделав изменения необратимыми».
Подопытный экземпляр «З» — под таким именем мальчика внесли в лабораторный журнал. «Инъекции свежей крови тварей» — две дозы — результат отрицательный.
«Объект» сейчас смотрел прямо на него — глаза светились золотом в темноте. Объект, а не Зиккерт — так было проще дистанцироваться и не думать. Что мальчик чей-то сын, и чей-то внук, одно дело, когда идет война и совсем другое — так.
Падение дома Блау началось не сейчас и даже не при отце сира Юстиния — за сотню зим до — это пропустили, точнее сочли неудачным стечением обстоятельств, которое, как рок, преследовало семью.
И то, что сир решил использовать запрещенный способ, говорило только об одном — у Блау больше не осталось шансов.
Им просто их не дадут. Терять больше нечего.
После событий в Хадже этой зимой — Луций просматривал записи от лица сира несколько раз — собирали малый совет Севера.