Зол он не на шутку, и если учесть, что он злопамятный, то, несмотря что Алла с Аней являются его родными сестрами, не простит их в любом случае. Если даже простит, то не скоро!
— Брата нет дома, да, но тебя даже Лера в дом не пустит. Почему ты не понимаешь? Нет! Нельзя, и точка! — она повышает голос так, что даже я вздрагиваю. — Нельзя, Алла. Фотографии Саши пошлю, но не перегибай палку! Вот именно из-за того, что Лера была всегда с вами добра, вы сели ей на шею! Она вообще никогда не должна вас прощать, понимаешь? Я бы не простила, если бы вы мне семью разбили! Но я — не она, и вам в этом повезло.
Слышу какой-то грохот, следом ругательства. Стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, захожу в комнату. Свекровь сидит на краю кровати и потирает лоб. Виновато заглядывает в мои глаза.
— Димка спит. Сашка тоже, — говорю я, чтобы она не думала, что я услышала ее разговор с дочерью, иначе начнет объясняться, чего я совсем не хочу.
Сколько бы дети ни совершали ошибок, мать не может не простить их. Я ее прекрасно понимаю. Она снова хочет собрать всех в этом доме, но Рамиль вряд ли согласится.
— Спасибо тебе, родная. Иди ко мне, — она протягивает руки, я же делаю шаг и сжимаю ее теплые и нежные ладони. Присаживаюсь рядом. Глаза женщины начинают сверкать от слез.
— Не надо, Лариса Петровна. Только не плачьте, — обнимаю ее.
— Я не знаю, как с сыном поговорить.
— С ним не нужно говорить. Просто дайте время. Все не так просто, Лариса Петровна, как вам может казаться. И вы это прекрасно понимаете. Единственное, что вам нужно сделать, так быть честной с сыном. Не нужно показывать Сашку никому без разрешения Рамиля. Даже фотографии… — шепчу осторожно. — Он сначала из-за всего будет злиться. Вы же знаете его характер не хуже меня. А со временем…
— Алла очень хочет вернуться. Лерочка, она жалеет. Я понимаю это по ее глазам, голосу.
— Мало ли что она хочет?! — выходит немного грубо.