Все, что случилось… Время назад не вернешь и ошибки, естественно, не исправишь. А какой толк каждый раз вспоминать и травить душу друг другу? Хватит уже. Перестань.
— Второго шанса никто не заслуживает, Лера. Я знаю, зачем ты начинаешь этот разговор, — недовольно фыркает Рамиль. — Как раз ты перестань. Одно дело, когда человек совершает ошибку, но при этом… Лера, да, я нес всякую чушь, не отрицаю. Я выгнал тебя из этого дома. Я… я много чего сделал, но при этом не забывал ничего, что сделала для нас ты. Я не мог бросить тебя без денег, хоть и знал, что ты ни копейки не возьмешь.
— Рамиль, девочек просто травили.
— Лера… Лера! — усмехаясь, устало потирает лицо рукой. — Никакие деньги не стоят того, чтобы разрушить брак родного брата!
— Да. Я с тобой согласна. Но ты же понимаешь, что…
— Я все понимаю. И ты пойми, больше не открывай эту тему. Знаю, что ты из-за мамы это делаешь. Я ей не запрещаю видеться с ними, но в свой дом их не пущу. Никогда. Никаких дел иметь не хочу. Пусть живут как хотят. Работа у них есть, могут вернуться на свою должность.
— Всего лишь поговори с Аллой… — тихо прошу. — Она больше ничего не хочет. Это же не сложно ведь, да?
— Нет, я сказал, и точка, — грубо отрезает, от чего я отодвигаюсь назад. Не нравится мне, когда он повышает голос. И да, он прав, я уговариваю его ради свекрови, потому что вижу, как она страдает. Но больше не буду. — Прости, — продолжает, глубоко выдохнув. — Пойдем в комнату?
— Пойдем, — тихо отвечаю. Но Рамиль как-то странно смотрит на меня, и я, кажется, понимаю, чего он хочет.
— Нет, подожди, — он снова усмехается, но в этот раз в его глазах мелькают хитрые огонечки. Его рука уже под рубашкой, пальцы изучают каждый позвонок. Он наклоняется и касается губами мочки уха, шепчет: — Может, тут? Как несколько месяцев назад? Всего разочек, м?
* * *— Дима! А ну прекрати! — ругаю ребенка, потому что он не слушает бабушку.
Прыгает на лестнице со ступеньки на ступеньку. Может упасть и, не дай бог, ушибиться.