Глаза подруг стали еще более удивленными. Алена от неожиданности даже чуть не разлила свой ядовито-желтый коктейль – всего лишь пара капель попало на стол, и она тут же схватила салфетку, чтобы вытереть их.
– Мельникова, полегче, ты чего разошлась? – обеспокоенно спросила и Ранджи. Алсу, кажется, покрутила пальцем около виска, показывая друзьям, что со мной явно что-то не так.
– Девушка, – спокойно продолжала я. – Если честно, Женя, ты мне очень нравился. И я думала, у нас это взаимно. Особенно после того поцелуя, – вспомнила я случай перед моим днем рождения, произошедший около подъезда – о нем не знал никто, даже мои подруги, только Дан по счастливому стечению обстоятельств видел все это из окна, а после долго и весело прикалывался надо мной дома.
Алсу и Ранджи переглянулись изумленно, Алена покачала головой, а я продолжила:
– Но если у тебя появился кто-то, не нужно так себя со мной вести. Просто скажи, что между нами ничего не может быть, и все, я пойму.
– Настя, что ты за ерунду несешь? Пойдем, поговорим, – Женя резко вскочил и попытался взять меня за руку, но, думаю, и говорить не надо, что я не дала этого сделать.
– Ну что, она красивая? Не бойся говорить при девчонках. Все свои. – Я встала, чтобы быть с парнем на одном уровне, и наконец, взглянула на него, стоящего около меня в какой-то растерянности. – Думаю, да. Наверное, красивее меня. Так и должно быть. Ты не думай, я не обижусь, я все понимаю. И про черный список я сказала сгоряча.
– Ладно, тогда я пойду, – просто сказал он. А я опять непонятно каким образом почувствовала, что добила его.
– Эй, приятель, куда? – изумленно посмотрела на него Ранджи. – Ты даже заказать ничего не успел!
– Как трусливо, – едва слышно сказала я, глядя в потолок, сцепив руки на груди и выводя указательным пальцем узоры по локтю. Хирург услышал меня и отвернулся. Что-что, а трусость он презирал, и сам был смелым человеком, поэтому эти мои слова явно затронули его за живое.
– Жень, – почти жалобно произнесла Алена. – Жень, ну не уходи.
– Потом, как-нибудь потом. Ален, мне идти надо. Пока, девчонки, – сказал не глядя Женка, схватил с вешалки свою кожаную черную куртку и быстрым шагом направился прочь.
Женька ушел, а я вдруг вспомнила, что и отец, и дядя Тим, общаясь с теми, кого им нужно было прессовать, не смотрели на этого человека, а разговаривали с ним, делая вид, что его нет.