– Настя? – от его тихого голоса мне хотелось смеяться – такая радость накатила на меня.
– А ты…
– Ты помнишь меня, Настя? – спросил он, и я знала, что на его лице появилась улыбка.
– Нет, – честно сказала я. – Но я вспоминаю тебя.
– Хорошо, – было мне ответом. Он осторожно коснулся рукой моих волос, нежно провел тыльной стороной ладони по щеке, шее, вдоль руки, на которой сиял под лучами заката мой браслет. Наши пальцы переплелись. Щемящая, почти болезненная нежность полоснула по груди тупым ножом. От этой нежности хотелось плакать.
– Я помню тебя только в некоторых снах, – сказал мне парень, держащий меня за руку. И я вдруг тоже вспомнила. Вспомнила ровно на мгновение – Ты… – прошептала я, – ты ведь….
– Да, – просто сказал он, поняв меня с полуслова. – Ты ждала.
– Ждала. Но я больше не хочу ждать.
Что-то стало меняться. Мы синхронно подняли головы вверх.
Небо потемнело за четверть минуты. Солнце сорвали и выбросили за горизонт. Сизые угрожающее тучи, толкаясь и обгоняя друг друга, нырнули в небесное море, сердито уставившись на нас сверху.
– Прости. – Тот, кого я искала, отпустил мою руку и сделал шаг назад. А потом еще шаг и еще. И еще.
Волны стали просто огромными, а он уходил в них – спиной назад и скрываясь в воде по середину икры, по колено, по бедра….
– Нет! Стой! Подожди! – что есть мочи закричала я и пошла за ним, с трудом переставляя ноги в холодной, ставшей вязкой, как кисель, воде.
Прости…
Разбудил меня звук мобильного телефона. Я, отбросившая одеяло на пол, а потому замерзшая, не сразу поняла, что случилось и что это за звук. Вытащив руку из-под подушки, которую обнимала во сне, я попыталась нащупать на тумбочке трезвонящий сотовый, но получилось это у меня далеко не сразу.
– Алло? – хрипло произнесла я, наконец, не понимая, кто звонит мне в семь часов.
– Настенька, это Светлана Викторовна, – раздался еще более хриплый, я бы даже сказала, басовитый голос учительницы из школы, в классе которой я проходила практику.
– А, здравствуйте, – откашлялась я.
– Доброе утро, Настенька. Я тут заболела сильно, прямо за ночь подкосило, встать и то не могу, – продолжала преподавательница сипло. – Хочу вот тебя об одолжении попросить. Если у тебя время есть.