Белые искры снега

Почти сразу после него свою работу сдал и Степан Вшивков.

– Спасибо, милая, – развязно шепнул он мне. Зарецкий, который еще и пары шагов не сделал, услышал и обернулся. В его глазах читался немой укор.

– Анастасия Владимировна, – тут же добавил Степан. Я по-злодейски ухмыльнулась. Не за что, милый Вшивков.

– Все написал, Ярыч? – весело спросил Зарецкого Степа и похлопал по спине.

– Ну не три четверти. Естественно, все.

– И я почти все!

– Ребята, тихо! – повысила я голос. – Написали и выходите. Не мешайте остальным.

Осталось десять минут, – известила я спешно пишущих школьников. Мое известие их не обрадовало.

Как и в случае с предыдущим одиннадцатым классом, сочинение дописывали на перемене, и последние ученики – стайка прилежных девочек – упорхнули, только лишь заслышав звонок, возвещающий о новом уроке.

– До свидания! – хором сказали девчонки, убегая из класса.

– До свидания, – ответила я и потерла лоб. Первую половину порученного я сделала – провела два сочинения, отсидев четыре урока.

Осталось съездить на мероприятие, и я буду свободна как ветер. Светлана Викторовна обещала, что ко мне придет одна из завучей и все объяснит, и в ожидании этого, я стала листать работы, написанные не в толстых тетрадях по литературе с классной работой, а тоненькие, восемнадцатилистовые, в линеечку, предназначенные только для сочинений. Те, кто забыл принести такую тетрадь из дома, писали свои работы на двойных листочках.

Первой, конечно же, я вытащила тетрадку Зарецкого.

Сочинений с начала учебного года они написали порядочно – писали после каждого изученного произведения. Я почему-то думала, что Ярочка выберет футуризм – Маяковского, Хлебникова, Северянина. Мне казалось, что если бы Зарецкий был поэтом, он был бы таким, как автор «Облака в штанах». Ярким, громким, необычным. Однако я ошиблась. Сочинение он стал писать об акмеизме, и особенно много внимания уделил Анне Ахматовой.

К моему удивлению, у Ярослава был довольно-таки неплохой язык, да и размышлять и анализировать он, видимо, все же умел, хотя изредка делался жутким дураком.

С грамматикой у него тоже все было очень хорошо, единственное, что ему не давалось в совершенстве – так это пунктуация.

Я читала его сочинения, написанные мелким убористым почерком, и мне как будто бы открывался новый Ярослав Зарецкий – вдумчивый, рассудительный, тонко чувствующий для своего возраста молодой человек, умеющий отлично излагать свои мысли.