Я, забыв о том, что учителя не должны пить при своих учениках, осушила почти залпом бокал с уже изрядно выдохшимся шампанским, который все еще был у меня в руке. Стало легче. Вниз, к желудку, заструилось змейкой тепло. Зарецкий удивленно взглянул на меня, но ничего не сказал.
– Поздравляю, – без особых симпатий в голосе произнесла Рита, обратившись к Ярославу, который был недоволен тем, что его беседе с матерью друга помешала какая-то незнакомая высокомерная тетка. Рита же вновь глянула на меня, и уголок ее губ, покрытых рубиновой помадой, чуть дернулся.
– Вы не знакомы? – спросила вдруг Инесса. – Мне показалось или… – Она многозначительно замолчала.
– Мы? – удивленно подняла темную, с резким углом бровь Рита. – Нет, кажется, раньше мы не встречались. Или я ошибаюсь? – она спокойно глядела мне прямо в лицо, ясно давая понять, что мне не стоит признаваться в наших родственных связях, и я тоже смотрела на мачеху, чувствуя, как леденеет каждая вена. Господи, я ведь уже взрослая, взрослая, взрослая! Почему же я так реагирую на нее? Она – никто.
– Не ошибаетесь, – сказала я чуть более хриплым, чем обычно голосом и откашлялась. – Я вас не знаю. К сожалению, – добавили сами собой мои губы.
Глаза Риты сверкнули, черные ресницы дрогнули, а пальцы с длинными темными ухоженными ногтями чуть сильнее сжали маленькую кожаную сумочку. Она улыбнулась – очень холодно, и провела ладонью по меху горжетки – единственному белоснежному пятну в ее безупречном образе.
– Хотя сначала вы мне напомнили одну девушку, не скрою, – заявила она спокойным тоном, поняв, что должна усыпить бдительность внезапно заинтересовавшейся нами Инессы. – Первые несколько секунд я даже думала, что вы – это она. Но все же я обозналась. Наверное, из-за головокружения.
– Плохо себя чувствуешь? – участливо осведомилась Инесса, прищурившись, и именно эта фраза дала мне вдруг понять, что никакие они не подруги.
– С кем ты перепутала Анастасию Владимировну? – спросила Дейберт. Возможно, она спрашивала это из любопытства, но мне казалось, этому есть иная причина.