Зарецкий вылез из машины с чувством собственного достоинства и тотчас был остановлен какой-то девчонкой. Она что-то вещала ему, а он слушал одновременно внимательно и устало, словно был кронпринцем, которому надоедают собственные подданные, но оставить их без внимания он не может.
– Саранча? – ухмыльнулась я, поведя себя непедагогично – дала понять, что мне эта кличка нравится. Степа довольно заржал.
– Я его так кличу. Только вы ему в лицо не говорите, а то он нашествие саранчи устроит, – доверительно сообщил мне долговязый парень.
– Любишь ты одноклассника, – покачала я головой.
– Да мы с ним все детство дрались, мы ж с первого класса вместе, я знаю, какой он придурок, – поведал Степан в порыве откровенности. – Это другие думают, что он бабочка ночная. Анастасия Владимировна, а зачем вы мне подсказали неправильно-то вчера? – с укоризной спросил он. – Я вчера про Блока и Брема Стокера сестре сказал, она чуть от смеха не упала.
– Чтобы ты учил в следующий раз и книги читал, – улыбнулась я ему.
– Ладно, буду, я хочу, чтобы вы знали, какой я способный, – вдруг сообщил мне парень. – Видели, какой я вчера был молодец? Я ж крутой, да? А помните, я вам сказал, что докажу, что я – классный. Помните? Я ведь классный?
– Классный, Степа. Ты молодец, – похвалила я его.
– А вы потом со мной на свидание сходите? – опять привязался ко мне школьник, не переставая улыбаться. Ему нравилось меня смущать.
– Года через два или три.
– А в прошлый раз говорили, что когда мне восемнадцать лет будет! – возмутился Степан.
– Когда восемнадцать будет, тогда и обращайся, – не особо нравились мне подобные разговоры."
"В это время мимо нас вновь вышагивал своими длинными конечностями Енот. Увидев меня, он недовольно поджал губы, сухо поздоровался и прошел мимо. Вот же маленький козлик. Мог бы после вчерашнего и поинтересоваться, нормально ли я до дома добралась.
– Здорово, Зарецкий, – громко сказал Степан, явно дразня Яра, и протянул ему руку.
– Доброе утро, – холодно отозвался тот и нехотя пожал ладонь. И вдруг сказал: – Что, Анастасия…кхм… Владимировна, я тоже классный?
– Пятьдесят на пятьдесят, Зарецкий, – отозвалась я. – А про свидание даже не спрашивай.
Степан захохотал. Мятные глаза Ярослава недобро блеснули, однако он мило улыбнулся.