Дома действовала совершенно спокойно. Помыла руки, покормила голодного Ваську, потом уже в туалет. Два теста положила рядышком на стиральную машинку, и вышла, ожидая положенных нескольких минут.
После полудня я могла пить чай, поэтому его и заварила. Отрезала кружок лимона. В дверь позвонили, и я даже не подумала, что это Кирилл. Я смирилась с тем, что его в моей жизни больше не будет.
За дверью стояла баба Люба, с первого этажа, и Вика, соседка сбоку. На лице первой сердитое недоверие, у второй — дикий восторг.
— Полька! — начала Вика. — Я обожаю тебя, твой балкон, и твои горшки которые его убили!
— Замечательно, — сдержанно отозвалась я. — Спасибо.
— Нас выселяют! — завизжала она. — Мне уведомление пришло! Дом наконец то из ветхого перевели в аварийное! Выедем в течение месяца! Новая квартира, я иду к тебе!
Я так удивилась, что про тошноту надоевшую уже, забыла. Пока со всеми соседями животрепещущий вопрос обсудила, пока с двух сторон свое уведомление прочла, включая самые мелкие буковки — отвлеклась совсем.
— Чудные дела творятся, — пробормотала я.
На кухню вернулась, чай уже остыл, но так даже вкуснее. Осмелела, скушала печенку, и измученный желудок её принял. Полила цветы, поругала кота, за то, что на одном стебле обнаружила след его зубов.
Зашла в ванную и замерла. Куча вещей с лёгким шелестом упала на пол. На машинке лежали тесты, два, рядышком, уже мною забытые. На обоих — две чёткие полоски.
Я глаза протерла — полоски никуда не делись. Взяла один тест, приблизила к самому своему лицу, потом второй.
Но минута шла за минутой, а полоски никуда не исчезали.
— Кажется, я беременна, — заключила я, и даже мой голос показался мне чужим.
Конец"