Неужели можно ощутить по новой столь мощное желание, когда только что уже поймал вспышку немыслимой силы и заоблачной скорости? Разве случается близость сразу после близости?
Дима, не обжигая, а нежно лаская кожу, дарит приятное тепло и какую-то невероятную уверенность.
— Мы с Игорем разошлись, — наконец-то понимаю, что нужно сказать, и бессовестно подставляюсь его нежности.
Он смотрит сердито, все еще ревниво и как будто с недоверием. Сразу видно: его это мучило. Я ощущаю приятное покалывание и радостное волнение, словно выиграла в лотерею.
Димка наклоняется, оставляя очередной глубокий поцелуй. Отпускает, встает и отходит в сторону. Я распластана перед ним на диване, полностью доступна. Он стоит возле. И все еще подозрительно щурится, а я одурманена продолжением. Его близость кружит голову и туманит сознание.
Я ничего такого не умею, но природа подсказывает, и я привстаю на коленях, будто рабыня перед хозяином. Наложница, опьяненная властью своего шикарного господина.
Только перед Димой я могу быть такой раскрепощенной, хотя и неловко от своей смелости.
— Если обманешь, перееду спорткаром обоих, — говорит, усмехнувшись, но без толики веселья, я бы даже сказала — угрожающе.
— Неет, — игриво улыбаюсь, гонимая роковым влечением, — я теперь только твоя, Красинский.
От невиданной храбрости краска приливает к лицу, делая его горячим и розовым. Щеки бесстыже пылают. Я абсолютно голая, но мне невыносимо жарко.
— Тогда, — растягивает слова Дима, — иди сюда и докажи.
Я вспыхиваю от смущения еще сильнее, хочется сказать что-нибудь резкое, но все слова как назло улетучиваются. Он стягивает свои штаны, представая передо мной во всей красе. Отчаянно робея, ползу на коленях по дивану. К нему. Испытывая непонятное и ранее неизведанное предвкушение.
Похоже, все в этой жизни у меня впервые случается именно с Димой. Я никогда и никому этого не делала. Игорю не хотелось, а тут даже чуточку стыдно, как бесстыже обильно скапливается во рту слюна.
Да и Дима так на меня смотрит, что я, не раздумывая, дарю сокровенную ласку. Он дышит чаще, а я кайфую от новых ощущений и власти над ним. Не думала, что это обалдеть как приятно — делать сладко и хорошо любимому. Мне нравится. Я вхожу во вкус. И, глядя ему в глаза, жадно импровизирую, вынуждая Красинского шипеть и сквозь зубы ругаться матом.
Глядя друг на друга, мы получаем удары током нарастающей силы. Страсть только разрастается.