Из-за них искривляются ножки, а у мальчиков писюнка потом плохо работает, и вообще может быть бесплодие. А стирать пеленки тоже не вариант. А еще многие женщины не могут вернуться к тому весу, который был до рождения малыша. А нам же потом нового папу надо искать, что же, ты до старости одна будешь?
Слезы снова подступают к горлу. «Будешь одна! Старая и несчастная, грязная и неумытая, никому не нужная и без образования! Невинность наше оружие и только оно имеет цену. Мужчины предпочитают сорвать цветочек первыми или же не берут его вовсе.
— Делать первый аборт опасно, — вздыхаю, тупо уставившись на кучу бумаг.
Надо хоть что-нибудь сделать сегодня, иначе нас будут ругать."
"— Стой, — подрывается Машка и выбегает в коридор, потом несется обратно, держа в руках сразу три стакана воды. Содержимое расплескивается, а толстовка подружки мокнет. — Тебе надо много пить. — Ставит она стаканы передо мной.
Смеюсь, такая она забавная, моя подруга.
— Надо рассказать родителям.
— Извини, милая, но твои родители просто фрики. Я не удивлюсь, если они прибьют тебя за такую новость. Давай будем тянуть до последнего. Скажем ближе к родам.
— Ну здравствуй, живот быстро растет.
Машка наконец-то начинает что-то делать, а потом вдруг задумывается.
— Слушай, Иванка, а ведь роды — это больно. Я вот сейчас реально поняла. Мой племянник Виталик вот такой был, — удивленно шепчет и показывает руками размер.
— Иванка к тебе пришли.
В нашу каморку открывается дверь и, минуя руководительницу практики, внутрь заходит мой папа. Машка тут же начинает усиленно работать. А я глубоко вздыхаю.
— Здравствуйте, — сдавленно произносит Машка, при этом улыбается, на мой взгляд, чересчур наигранно.
— Сегодня последний день месяца, у нас короткая смена, вот заехал посмотреть, как тут моя дочура трудится.
— Папа, как тебя внизу пропустили? — вздыхаю, запихивая бумаги в скоросшиватель.
— Как-как? Каком кверху. Сказал, что здесь моя дочь, меня и пустили.