Беременная для Зверя

Давай… ты же учительница в школе?

Моргает. Согласная. Правду говорю.

— Но сейчас ты — ученица. Предмет «Сосание болта». Урок первый — держать горлом…

Тело её странно дёргается. Дрожь волной. От кончиков волос до самых пяток. Я вижу, как она пальчики на ногах поджимает. Ухмыляюсь грязно. Заводят её разговорчики на такие темы, да? Крючок нефиговый. Я и сам раздраконить могу. Распалить так, что звездой трусы насквозь прожжёт.

— Давай, ученица… На троечку стараешься. Учитель у тебя строгий сегодня. Хочет, чтобы ты на пять отметилась.

Не сделаешь — драть буду. Ягодицы ремнём отхожу. Сидеть не сможешь…

Она дрожит. Как лист на ветру. Грудь её сосками вперёд торчит. Заведённая. Острая. Как булавка с тёмно-красной бусиной. Так и она маковками своими тычет. Дёргается.

Мой агрегат скользит как надо.

Прикольная она. Не шлюха. Не давалка. Не сосалка ни разу. Но словами чуть отвлечёшь и она, как надо делает. Безотчётно, но под мой размер растягивается. Губы едва не лопаются. Слюни текут. По подбородку. Слёзы — вниз, туда же.

— Умница. Теперь держись.

Я втыкаюсь. С разгону. Нещадно. Вскрикиваю даже. Молотом до конца. В стенку. Безудержно. Мочи нет. Долблюсь прицелом точным. В точку одну. Ещё. Ещё. Ещё.

Она ладошками в бёдра мои упирается. Махонькие. Мягкие. Пальцы тонкие. Царапать пытается. Но у нее ноготки безобидные. Едва чувствую. Но дёргается она сильно. Как будто боится. В глазах паника хлещется. Срань какая-то.

Болт вынимаю осторожно. А то ведь от страху и перекусить можно. Без инструмента остаться не хочется.

Да и опасно для её жизни. За порчу имущества ценного можно и рот вынести. Ударом одним.

— Ну, что с тобой?

Она лицо вытирает. Размазывает всё. Ладошками трёт. жадно ртом воздух хапает. Глаза пучит. Прямо рыбка. Золотая. Желание моё исполнить обязана — болт в обслуживании нуждается. Неотложная необходимость.

Вопрос жизни и смерти. Или похотью захлебнусь. Или выдолблю её в ротик маковый.

Опиумная дрянь.

Глава 56. Зверь

Я никогда дурь не шмалил. Не моё это, соплёй продымленной в пространстве болтаться.

Но сейчас будто на косяк подсел. Аж трясёт всего. Колбасит. Мозг выносит. Там только разврат с её участием. Не одноразовое приключение. Не забег на короткую дистанцию. Полноценный марафон. Грёбаная ярмарка моей похоти — в цвете. Во вкусе. В размере.

Во всю величину опухшего агрегата. Во всю его ширь.

— Дышать не могу. Трудно.

Голос у неё охрипший. Сексуальный такой. Яйца аж звенеть начинают, как колокола церковные. Гремят друг об друга.