Поздно…
— Ризван тоже здесь?
— Он вместе с Пятым за тобой двинул. Блять. С тобой обо всём забываешь!
Рустам ускоряет шаг в направлении здания. Я замираю возле порога. Не хочется снова туда шагать. Оттуда кровью за версту тянет…
— Пятый? — кричит Рустам.
— Сюда давай. Этого бугая хер вытащишь в одиночку, — хрипит Пятый. — У меня ща пупок развяжется, отвечаю!
Зверь бросается на подмогу. Вдвоём они вытаскивают бесчувственного Ризвана.
— Что с ним? — беспокойно.
Страх за друга сжимает сердце в тиски.
— Ранили сильно.
Рустам и Пятый тащат Ризвана к внедорожнику. Приходится потесниться.
— Надо избавиться от второй тачки?
— Нет времени, — обрубает Рустам. — Потеснимся. Самолёт долго ждать не будет. Не успеем — будут проблемы!
Я занимаю место на заднем сиденье рядом с Ризваном. Мужчина кренится на бок, уткнувшись лбом в стекло. Осторожно нащупываю пульс. Бьётся. Но слабо. Как ниточка. Едва заметно.
— Он выживет?
— Будем надеяться, — скупо говорит Рустам.
— Я ему говорил, бери волыну.
— Мне не верится, что всё закончилось, — шепчу.
Как будто сама с собой разговариваю. Внедорожник резво несётся по бездорожью, взметая веер из снега вверх.
— Скажи, что через полчаса будем на месте! — просит Рустам, перебрасывая Пятому рацию.
— Принято, — трескает рация. — Вылет ровно через полчаса. Местные власти уже что-то пронюхали. Пошевеливайтесь.
Думаю о горе трупов, оставленных позади.
— Хотел удрать в этот лесок, — объясняет Рустам, ткнув пальцем в окно, за которым виднеется лес вдалеке. — Не получилось.
— Его похоронят? Нехорошо бросать человека так…
— Как он тебя много лет назад в лесу помирать бросил? — хмыкает. — Собаке собачья смерть. Занятно ему вернулось.
Потом Рустам замолкает. Сосредотачивается на дороге. Время поджимает. Машина несётся на предельной скорости. Мы едва не попались. Вдалеке уже слышатся завывания сирен.
— Чей это самолёт?
— Одолжил. У Эмира, — нехотя говорит Рустам. — Заломил цену как за полцарства! Но оно того стоило.
Внутри самолёта роскошная обстановка. Словно мы находимся в отеле премиум класса.
Беспокойство покидает тело, лишь когда частный самолёт в воздух взмывает.
Но облегчение лишь частичное. Потому что хороший и преданный друг находится без сознания. Едва жив. Одной ногой в могиле.