Еще был кабинет, совмещенный с библиотекой, кухня, в которой, увы, не нашлось ничего съедобного, пустующая лаборатория и много самых укромных мест. От тайной комнаты, защищенной от любого магического воздействия, до загадочной ниши в стене.
Закончив осмотр, мы разожгли камин и устроились у огня.
— В следующий раз надо будет захватить что-нибудь съестное, — полусонно пробормотал Марлекс.
Все это было так ново… Его голова снова лежала у меня на коленях. Подчиняясь внезапному желанию, я мягко перебирала темные пряди.
— Так мы еще вернемся сюда?
Умиротворенный вздох.
— Если захочешь.
Время летело незаметно. В камине уютно потрескивал огонь, вытесняя запах сырости и наполняя комнату теплом. От этого здесь становилось еще уютнее. Не хотелось уходить. Вот бы остаться до утра…
— Этот аристократишка тебе очень нравится?
Неожиданный вопрос заставил вздрогнуть.
— Я же отказала ему!
Серые глаза лукаво прищурились.
— И что с того? Может, ты просто подразнить мальчишку хотела. Женщины часто говорят одно, а подразумевают прямо противоположное.
Внутренности окатила обжигающая волна. Да как он вообще…
— Большой опыт, да?
Сумрачный бы побрал эту связь! Уже и приступы собственничества начинаются. Обостренные!
— Не сказать чтобы очень. — Лицо дасха закаменело. Видно, лучше оставить эту тему. До лучших времен… — И мы говорим не обо мне.
Глубоко вздохнула, возвращая покинувшее меня спокойствие, и тихо проговорила:
— Не имею привычки играть чужими чувствами. Я считала его другом, но, кажется, ошиблась.
Дасх удовлетворенно кивнул.
— Вот и держись от мальчишки подальше. Не нравится он мне.
О, да тут не одна я страдаю от… хм, приступов! Того и гляди, утром ошейник с поводком на себе обнаружу. Или печать именную.
И почему меня это совершенно не злит?
Он словно мое отражение. Или это хрупкая ниточка, связавшая нас, так действует? Не зря в народе говорят, что спасший кому-то жизнь навсегда останется в ответе за своего должника.
— Гад! Мерзавец!! Изменник!!!
Неужели вернулся? Я вскочила, замоталась в одеяло (чего стесняться, все свои!) и рванула во двор с твердым намерением лишить одного поганца рыжей шевелюры. Спалю к Сумрачному!
— Да как ты только мог так со мной поступить?!
Увы, практиковаться в парикмахерском искусстве было не на ком.