Вот только можно ли верить его словам?
— Еще чего, стану я скучать по всяким там! Прилетишь — тогда и поговорим. А пока прекращай меня лапать и переходи к делу, — и подставила раскрытую ладонь, в которую должны были, по моим представлениям, посыпаться монеты.
Так, кажется, меня поняли не совсем правильно… Вместо того чтобы отпустить, этот нахал сжал меня еще крепче (только что косточки не захрустели!) и легонько коснулся губами руки. После чего осторожно согнул послушные пальцы, как бы скрывая поцелуй. Хороша плата!
— Так бы сразу и сказала.
Кабы не его отъезд, мне бы и в голову не пришло сопротивляться. Но так… В мозгу ледяной иглой сидели сомнения.
— Эй, я вообще-то имела в виду не это! — от души возмутилась я и изо всех сил уперлась ему в грудь в тот самый момент, когда твердые губы уже почти прижались к моему рту. — Давай сядем и поговорим как деловые люди. И руки убери!"
"Марлекс недовольно скривился, но упорствовать не стал. Только по связи прилетела такая волна досады, что я невольно сложила губы в злорадную улыбку.
Может, хоть это заставит его вернуться. Проигрывать дасх уж точно не привык.
Одинаково недовольные друг другом, мы обменялись испытующими взглядами.
— Ты же понимаешь, что платить я собираюсь не деньгами? — первым сдался крылатый. Уступил?
Естественно, я понимала. И терялась в догадках.
Впрочем, любая из вещей этого дома могла бы стать достойным вознаграждением и для именитого мастера, что и говорить про маленькую бедную меня.
— Вот и умница, — принял молчание за знак согласия Марлекс. — Дай-ка сюда руку…
И, прежде чем я успела возмутиться, бесцеремонно сцапал мою конечность. Дальше — больше, в тонких пальцах дасха сверкнул кинжал. Красные искорки пробежали по острию… Блики от горящего камина?
Лезвие коротко резануло ладонь, заставив меня зашипеть от боли. Совсем чокнулся он, что ли?! Миг — и на руке Марлекса красуется точно такой же кровоточащий порез в виде клина.
— Если у вас так принято заключать браки, то знай: невеста против!
А что еще тут можно было подумать?
— Не вертись! — прикрикнул на меня этот темный субъект без малейших зачатков совести и осторожно приложил одну ранку к другой, смешивая кровь.
Короткий всплеск боли, сияние, окутавшее наши ладони, точно большая варежка, — и все. Ни порезов, ни крови.
Интере-эсно…
Но не вовремя проснувшаяся во мне колдунья была отправлена в глубокий обморок очередной тихой фразой:
— А теперь проводи меня.