Первой мыслью было: «Даанд!» Наверное, мы как-то неправильно его упокоили. Но очень скоро в глазах просветлело, и я имела сомнительное счастье лицезреть, как полупрозрачный Марлекс постепенно обретает очертания и наполняется красками.
Глюк?
Хорошо бы!
— Ах ты, маленькая дрянь! — гневно зашипели мне в шею. — Так и прибил бы!
Вот вроде на самом деле злится, а мне ни капельки не страшно.
— Ты чего смеешься? — опасливо уточнило осязаемое видение. Даже глазами сверкать на минутку перестало. От любопытства, наверное.
— Щекотно, — призналась честно. А потом отвела касающиеся моей шеи черные пряди и крепко вцепилась в мужчину. Вдохнула знакомый запах, м-м-м… Пускай убивает! Только медленно…
Глюк потерся щекой о рыжую макушку и прошептал почти обреченно:
— Уже и на день отлучиться нельзя. Что ты со мной делаешь, Дымка?
На день?! Моя огненная натура так и вспыхнула возмущением.
— Несколько недель прошло! А от тебя ни слуху ни духу! Что я должна была думать?
У, зараза! Так и сожгла бы! Только для него это все равно что восстанавливающий отвар для выздоравливающего.
— Ты не должна была думать, ты должна была верить.
Ах, верить! Сам бы попробовал! Хотя… А это идея.
— Я теперь невеста, — вытащила из кармана кольцо и сунула ему под нос. И едва на ногах устояла (и то только потому, что дасх меня крепко держал), такая волна злости прилетела по вернувшейся связи. Так, надо внести маленькую поправочку: — Не по-настоящему.
Марлекс моргнул, прислушался к себе — я будто наяву увидела, как мелькают в глубине серых глаз картинки моей жизни недавнего времени.
— Дымка… — щекотно выдохнули мне в висок.
Теплые губы пробежали вниз по лицу, на миг задержались в уголке моего рта, а потом…
— Береника! — Обеспокоенный голос «жениха» набатом прозвучал в ушах. — Ты куда подевалась?
Лестница заскрипела под тяжелыми сапогами. Вот Сумрачный! Только что осязаемое видение пошло рябью, а потом и вовсе испарилось, будто и не было его.
— Все в порядке? — вывернул из-за угла Балош.
Было. Пока ты не явился. Естественно, огрызаться вслух я не стала. Пробормотала извинения сквозь зубы, зашла в комнатушку за теплым плащом, после чего закрыла дверь соры навсегда."
"У ворот, сдерживая слезы, мы с Бриалиной попрощались с соритами, едва не придушили в объятиях Алесса, поклонились лешему и забрались на спины лошадей. Путешествовать в платьях — то еще удовольствие, но пару дней придется потерпеть.