Даже Бриалина с Игнатом переругиваться перестали. От холода кузнец ей простил и слишком уж крепкие объятия с тахессом, когда наставница провожала стража. Я горбилась, куталась в плащ и изо всех сил старалась не потерять из виду спину Балоша, служившую мне ориентиром. Где-то в районе живота уютно возился Тима, щеку согревал теплым боком Шаша. Эх, кого б еще на второе плечо усадить…
И вот тут (не успела я перекос в спине заработать) пейзаж кардинально поменялся. Мрачная осень осталась за спиной, а впереди… Нет, там тоже была осень.
Восхищения сдержать я не смогла.
— Как-то не слишком похоже на дарованную Сумрачным землю…
Солидарный взгляд наставницы был мне поддержкой.
— Уверен, сам темный бог тоже окажется далек от ваших представлений о нем, — усмехнулся наследник.
Так мне что же, еще и с ним познакомиться придется? От этой мысли, честно скажу, внутренности обдало холодком.
Время пролетело незаметно. Окружающие красоты настраивали на умиротворенный лад, солнышко ласково припекало плечи и макушку, да и спутники заметно оживились. В особенности те, кто домой возвращался.
Белоснежные городские стены, выросшие точно из-под земли, послужили причиной еще нескольких вздохов восхищения.
— У вас ведь есть постоялый двор? — уточнила Бриалина, с блеском в глазах оглядывая представшее перед нами великолепие.
К новым владениям примеряется. Конечно, должность главной колдуньи обещана мне, но куда мне до Бриалины. Она старше, умнее, к тому же сгоревший дом принадлежал именно ей. Вот мы и решили, что обещанную награду за мой маленький спектакль получать будет именно она. И Балош, кстати, совершенно не возражал.
— Откуда? — скривился наследник. — К нам, знаешь ли, редко гости заглядывают.
Уже хорошо, под открытым небом не останемся. Но не успели мы (в составе четырех погорельцев) как следует обрадоваться, как влез Игнат со своей ложкой яду.
— Не пойдет. У Митрока жена ревнивая, а на нашей новоявленной колдунье крупными рунами написано: «Миру в семье — кранты!»
Четырехголосое шипение потонуло в смешках всего маленького отряда. И, естественно, было безжалостно задушено количеством.