Правительница собрала волю в кулак и терпеливо продолжила:
— Так вот, Клемент хотел забрать меня с собой. Но его мать, эта карга старая, не позволила! Меня из царства своего вышвырнула, сына заперла. Пришлось возвращаться к мужу, только в Пустоши я чувствовала себя в безопасности. Вилей измену, конечно, не простил, но назад принял. А вот от ребенка потребовал избавиться. Все, что я смогла сделать, это сохранить тебе жизнь.
Признаться, как относиться к услышанному, я не знала. Ни одна из сидящих передо мной женщин совершенно не походила на образ холодной предательницы, который годами рисовало воображение.
— И Амари отнесла меня в сору?
Врачевательница душ чуть склонила голову набок.
— Внешность немного изменила, чтобы не узнали и Вилею не передали, и обитель выбрала как можно дальше.
Ага, с этим понятно.
— И каждый месяц присылала содержание?
Вот даже злости нет! Окажись на месте Грина нормальный храмовник, и этот план был бы всем хорош.
— Нет, единовременно отдала, драгоценностями. Там на содержание десятка детей должно было хватить, еще бы и осталось!
Ничего не понимаю… А золото тогда кто присылал?
За разговорами мы засиделись до глубокой ночи. Я поведала новообретенному семейству о жизни в соре и после нее, Астрия добавила еще несколько мелких подробностей к уже сказанному. Так я узнала, что кулон-солнце действительно принадлежал Сорине, вроде бы даже силу какую-то имел. Клемент должен был подарить семейную реликвию невесте, а вручил обычной человеческой колдунье.
И да, в обитель правда приезжал Анрис. Матери показалось, будто бы Вилей стал что-то подозревать, вот она и решила перепрятать меня от беды подальше. Даже опекуншу подобрала и место в приличном пансионе отыскала. Но оказалось, не судьба…
Когда вышла на улицу, в мире царила глубокая ночь. И тишина… Только от площади доносились еще слабые отзвуки затихающих гуляний. Все предложения проводить меня отмела сразу же, тахесса и того отослала.
Привычный мир перевернулся с ног на голову, душу точно вывернули. И я понятия не имею, что со всем этим делать. Вяло бреду за светящимся кругляшом, вдыхаю холодный воздух, напоенный ароматами осенних цветов и выпечки, которую днем здесь продавали, — а в голове ни единой мысли.
Хотя нет, кое-что придумать все же удалось: надо бы рассказать последние новости Марлексу.