Бешеная

Майор Гурьянов Игорь Петрович, Московское городское управление внутренних дел.

– А это у него лежало в удостоверении…

Небольшой листок белой плотной бумаги, сложенный вдоль. Три строчки мелким разборчивым почерком:

«Ольминская Ольга Викторовна – 23-47-16, 27-80-22.

Марзуков Кирилл Сергеевич – 23-21-12, 23-44-03.

Баранов Всеволод Петрович – 36-04-11».

…Никак нельзя сказать, будто уголовный розыск встал на уши.

Он в свете последних событий и так стоял на ушах, и позу менять не пришлось – лишь беготни прибавилось.

"

"Двухместный номер в гостинице «Шантарск», где остановились Гурьянов и все еще пребывавший на операционном столе Мироненко, вычислили практически моментально, не напрягая интеллекта, – визитки гостиницы отыскались у обоих в карманах. Как и паспорта (а у Мироненко – еще и удостоверение, из коего явствовало, что он занимает немаленький пост в московском частном сыскном агентстве «Бастион»). Никакого оружия не нашли ни при них, ни в номере, зато по отпечаткам пальцев безоговорочно установили, что оба там и в самом деле жили.

Вещей почти не было – два «дипломата» со сменными сорочками, бритвенными приборами и прочими мелочами. Судя по авиабилетам, оба прилетели из столицы вчера вечером и отбыть намеревались послезавтра утром.

Поскольку ни в городском, ни в областном УВД, ни в департаменте общественной безопасности никто и представления не имел ни о какой миссии столичного майора, а командировочных бумаг при нем не обнаружили, заработала спецсвязь. Довольно быстро удалось выяснить, что удостоверение не поддельное, и убитый в Шантарске майор – доподлинный сотрудник столичного ГУВД, вторую неделю пребывающий в отпуске.

Чуть больше времени пришлось потратить, чтобы установить идентичность напарника майора, но в конце концов штаб-квартира «Бастиона» уверенно опознала фотографию и признала Мироненко своим – но о цели его приезда в Шантарск «Бастион» то ли не знал сам, то ли не посчитал нужным откровенничать с провинциалами. Разумеется, и в ГУВД, и в «Бастионе» пообещали незамедлительно начать расследование, но результатов сибирякам пришлось бы дожидаться, как подсказывает печальный опыт, до морковкиных заговин.

Ведмедь самолично наводил страх на спешно отловленных «центровиков» – но те, колотя себя в грудь так, что гул слышали за квартал случайные прохожие, принесли торжественно все мыслимые клятвы, будто о личных делах покойного Кролика им ничегошеньки не известно, и никаких москвичей они в глаза не видывали.