– Просто сидим тут два часа и пялимся на импортное траханье – природа уж и требоват, как говорится.
– По вашим брючкам видно, сэр… Хоть фонарик вешай, как на негабаритный груз.
– И моментально они поняли друг друга… – Он расслабился совершенно. – Ну, сядь, как примерная школьница в классе.
– Ага, и мигом останусь без плавок. Хозяин! – девушка глянула через плечо зависшего над ней парня. – Еще немного – и ваш друг с меня трусики стянет…
Усатый, как раз кончивший откупоривать «Амаретто», цепко посмотрел на нее, улыбнулся одними губами и промолчал.
– Он у вас всегда такой серьезный? – громко, театральным шепотом поинтересовалась рыжая.
– Да с детства такой, – сказал второй. – Папа его в доценты налаживал, вот и привык делать физиономию… Макс, что ты, в натуре? Ляльку доставили, все путем, расслабляемся…
Усатый налил три стакана, одним глотком опорожнил свой. Похоже было, он и в самом деле искренне пытается расслабиться, но что-то мешает.
Он сидел на стуле так, что пистолет из-под свитера совершенно не выпирал, держал правую ладонь на колене, пальцами левой постукивал по столу, молча разглядывал девушку, и холодок во взгляде не таял.
– Значит, Макс? А ты кто?
– А я – Билли. Как Клинтон.
– Ну да? – она наконец села, как примерная школьница в классе, раздвинула коленки, предоставив руке заказчика охальничать, как вздумается. – И получается у нас сплошной импорт. Потому что я – Жанна.
– А вчера кем была? – поинтересовался Макс.
– Все зависит от клиента, – пожала она плечами. – Если ему так уж приспичит, можно и Прасковеей… Только после Парижа Жанной стать – самое обычное дело…
– Ты что, там точно была?
– Век воли не видать, Билли… – Она деликатно сняла его руку, достала из пакета фотографию и подала ему с весьма горделивым видом.
Билли уставился на цветной полароидный снимок. Долго разглядывал, нехотя отдал напарнику:
– Слушай, и вправду, похоже…
Макс всмотрелся.
– Ну да, – с ноткой зависти сказал Билли. – Вам, мочалкам, в Париже обустроиться легко, не то что нам… А, Макс?
– Это точно. – Макс положил фотографию на стол.