Даша невольно отшатнулась, когда из глотки взлохмаченного алкана рванулся нечеловеческий вой. Воловиков, спрятав снимок, уже принял должную стойку, чтобы при нужде моментально скрутить клиента – но тот обмяк, сполз на пол, уперся лицом в коленки и зарыдал, самозабвенно, с пьяным надрывом, не видя и не чувствуя ничего вокруг. Было противно, но и чуточку жалко. Даша отвернулась. Славка, уже покончивший с духовкой, стоял в дверях с каменным выражением лица.
Воловиков показал ему глазами: «Держи клиента!» – и за локоть вытащил Дашу на площадку.
– Ничего себе – деликатно… – фыркнула она.
– А что? Ногами его не били, сроком не угрожали… Ладно, я его сейчас суну под душ, волью полстаканчика и сниму показания – грех не разработать клиента в таком состоянии… А ты, Рыжая, езжай на конспиративку – ту, что на Грибоедова, сорок пять, – он глянул на часы. – Минут сорок у тебя еще есть, туда к двум должна подъехать одна выдра из эскорта. Агентуристы расстарались… Есть подозрения, что и в самом деле имеются непрофильтрованные эскортики высокого класса…
– А мы что говорили? – сказала Даша.
– Потом доложишь. Я сейчас колону этого деятеля, пока теплый. Шагай. Вернешься в управление, возьми рацию у Пахомова. Выбил я под это дело хорошую связь… Бежи. Да выдру не обижай, она еще пригодится, шалава…
В квартире все еще звучали душераздирающие рыдания.
– Ольминская, кстати, в «Пельменях» часто обедала, – сказал подполковник.
И скрылся в квартире.
«Это почему же это – потом?» – творчески прикинула Даша, выходя из подъезда. Коли есть минут сорок…
Ее водитель запустил мотор, но она отрицательно мотнула головой и направилась ко входу в кафе. Тут же ее догнали оба водилы, Дашин и Славкин.
– Вас прикрывать? – с бравым видом поинтересовался Славкин сержант.
– Что, голубь, за рулем скучно?
– Да скучновато…
– Ладно, – сказала Даша.
Охранник довольно приличного вида дернулся было ей наперерез, но Даша отодвинула его указательным пальцем и направилась прямо к бару. Краем глаза отметила, что сержанты, сделав страшные рожи, заняли позиции по обе стороны двери, а бодигард, сообразив, что к чему, смирнехонько убрался к бездействующему гардеробу.