НЕЙТ: Я знал, что ты ведешь себя как гребаная шлюха. Трахаешься с ним в нашей постели. Ты станешь бездомной, сука. Я собираюсь вернуть квартиру.
НЕЙТ: Пошла ты. Думаешь, ты слишком хороша, чтобы написать мне ответ? Думаешь, я переспал с какой-то другой сучкой и сделал тебя несчастной? Ты даже не представляешь, насколько несчастной ты можешь стать."
"Мои руки сжимаются в кулаки, когда я читаю сообщения. Я прокручиваю назад, чувствуя укол вины за то, что пропустил это, что не видел, что он говорил ей, потому что был так захвачен нарастающим хаосом вокруг меня.
Никто не сможет так с ней разговаривать и остаться безнаказанным.
То чувство беспомощности, которое я испытал, когда отец бил меня, когда Лев угрожал Шарлотте на яхте, когда я поговорил с Брэдли и понял, как многого они еще хотят от меня, — все это снова поднимается, и я чувствую, как гнев сужается, получает направление, на чем можно сосредоточиться.
Сначала он был просто жалким, ревнивым, горьким бывшим, который злится, что его поймали на измене. Но теперь он следит за ней, угрожает ей. И хотя я прекрасно осознаю свое лицемерие, злясь на то, что он преследует Шарлотту, мне наплевать.
Она моя. Я все еще чувствую ее запах на своей коже, все еще ощущаю ее вкус на своих губах.
* * *На следующий день днем я еду в свой пентхаус, паркуюсь в подземном гараже и переодеваюсь в квартире. Я одеваюсь во все черное — черные карго, черную футболку с длинным рукавом, черные перчатки, черные ботинки. А рядом со мной на кровати лежит черная балаклава и белая маска скелета, которую я надевал для Шарлотты в роли Венома.
Весь день я переписывался с ней.
Я не уверен, что хочу сказать ей об этом. Я хочу показать ей своими руками, ртом и телом, показать, как много она для меня значит. Как сильно я хочу ее. Как сильно одна ночь с ней убедила меня в том, что я должен найти способ удержать ее.
Уберечь ее. Чтобы она была моей.