Захватывают волю и сознание, превращают в зомби? Опять же — как? С помощью чего? У них же нет никаких излучателей и психотронных генераторов, никаких компьютерных интерфейсов, потому что они не перемещаются в другие миры физически. Всё происходит на уровне психоэнергетики, изнутри человека: в голову вселяется сущность Охотника и берёт сознание под контроль. Значит, то же самое может и любой формонавт?»
Прохор вскочил, жадно хлебнул холодного кваса из старинной оловянной кружки, улёгся на кровать.
С одной стороны, очень заманчиво попытаться сделать то же самое.
Итак, куда? Может быть, зайти по пути в мир-177?
Он глубоко вздохнул и нырнул в пучину пространств, объединённых в «матрёшку» Вселенной с бесконечным количеством слоёв.
Прохор-177… рисовал!
Видимо, он был неплохим художником и рисовал просто здорово, хотя и в иной манере, чем другие современные художники, большинство из которых предпочитало использовать для этой цели компьютер.
Прохор, затаив дыхание, вгляделся в почти законченный рисунок.
Мало того, что в нём чувствовалась уверенная рука профессионального художника, у «родича» было потрясающе развитое воображение!
На краю всхолмлённой песчаными валами пустыни стояла цепочка людей, отбрасывающих длинные тени.
Слева весь горизонт занимала громада исполинского арочного моста, изумительно красивая, ажурная, вызывающая восхищение тонкостью прорисовки.
Из-за моста выносилась гигантская волна испещрённого ажурными провалами и всплесками чёрного тумана, соединявшегося с уходящими к небу песчаными валами, которые образовывали нечто вроде поднимающейся в бесконечность крутящейся воронки.
Чёрно-белый шар отбрасывал на песок волнистую тень.
Люди наблюдали за ним, некоторые — молча, неподвижно, некоторые — воздевая руки к небу, к шару, призывая кого-то, удивляясь или ужасаясь[14].
Прохор, образно говоря, проглотил ком в горле: он был потрясён! В детстве он тоже неплохо рисовал, но потом увлёкся моделированием и художественное творчество забросил.