Юстина встала, внимательно оглядела бывшую помаду, потрогала пирамидку пальцем, понюхала.
— Пахнет помадой…
— Разумеется, качества объекта не изменяются, за редким исключением. Произошла формотрансформация, опускание формы объекта к началу его реального формоспектра.
— Теперь он таким и останется?
— Нет, у него должно быть несколько резонансных узлов. Посмотрим.
Прохор снова навёл эргион на «блюдо».
Через секунду диск превратился в квадрат, а конус — в широкую пирамидку.
— Дальше к началу спектра он начнёт разваливаться, пойдём в обратную сторону.
Струение воздуха коснулось квадрата и пирамидки.
Квадрат превратился в диск, пирамидка в конус.
— Мы вернулись в прежнее состояние. Идём дальше.
Диск стал кубом, конус не изменился.
— Как ты это делаешь? — низким голосом спросила Юстина.
— Ты тоже сможешь, буду очень рад, если ты поедешь с нами тренироваться.
Следующий шаг по оси формообразования превратил куб в многогранник, а конус в кубик.
Затем количество граней у обоих составляющих тюбика стало увеличиваться, многогранник приблизился по форме к шару, а сама помада превратилась в кристаллик.
Прохор выдохся.
— Ничего себе, какой широкий спектр у этой штуковины! Надо будет спросить у ДД, почему тюбик не меняется.
— Меняется.
— Сохраняя форму, очень своеобразно. Может, потому что он представляет собой слишком простую фигуру?
— Ты меня заинтриговал.
— Понравилось?
— Пожалуй, я поеду с вами, только дам своим на завтра кое-какие распоряжения.
— Хочешь, ещё поэкспериментируем.
— Это не игрушка. Сейчас будем обедать.
Юстина поднялась, собираясь пойти на кухню, отщёлкнула на шею из клипсы ларинг мобильного айкома. Но Прохор обнял её за колени, прижался лицом к бедру. Она замерла (он взмолился в душе: не отталкивай!), взъерошила его волосы, он поднял лицо вверх, увидел призывное сияние в глазах любимой женщины и, уже не в силах сдерживаться, подхватил её на руки…
Обедали на полчаса позже, чем рассчитывали.
Юстина приготовила чахохбили, пользуясь услугами кухонного комбайна «Рязаночка», позволила по рюмке хорошего грузинского вина «Саперави», и обед удался на славу.
Потом у Прохора начали слипаться глаза, Юстина заметила это и уложила его в постель.
— Спи, я сбегу на часок и вернусь. Потом всё обсудим.
Он закрыл глаза, чувствуя блаженную расслабленность, пробормотал:
— Я тебя люблю…
— Я тебя тоже почему-то, — донеслось откуда-то.
И он провалился в сон, на этот раз — глубокий и без сновидений.